Ну, пошёл я 1-го... Да, и нашу школу в это лето посылали на каникулы в колхоз, и мы - в частности вот где наша школа была - там копали силосные ямы. Я уже не помню, какой они были глубины, но больше человеческого роста, наверное, два с лишним метра. В общем, тяжёлая очень была работа, там была глина - копали. Среди нас были несколько человек - двое-трое-четверо ребят, детей ответственных местных работников. Они в основном филонили. Мы на них шипели, ругались там, толкались и даже дрались, но тем не менее они филонили. Проработали мы там - я уже не помню сколько - наверное, около месяца. Наконец, нас отпустили... ну, нас там кормили, в этом смысле нормально всё было. Там было семнадцать, по-моему, километров от города, и нам сказали, что завтра можете идти домой, будут подводы - вас отвезут. Мы, несколько человек, не дожидаясь подвод, пошли пешком домой - так хотелось скорее домой... Пришли домой 1-го... октября, а не сентября, по-моему... по-моему, тогда, в сорок первом году учёба была на месяц позже начата, по-моему, на сто процентов не уверен, но мне кажется, что именно так...
Значит, пришли в школу на занятия в десятый класс. В основном - девочки. Было несколько ребят двадцать пятого года, и было ещё несколько ребят двадцать четвёртого - ну, это как раз в основном дети ответственных работников, их как-то почему-то... они заявления добровольно не подавали, а двадцать четвёртый год в сорок первом году ещё не призывался, так сказать, призывом. Призыв был в сорок втором году, ушли вот те мои друзья, которые ушли добровольно, призыва не было на двадцать четвёртый год. А я продолжал подавать заявления, носил в военкомат заявления шесть раз - и каждый раз получил одно и то же: "годен в любой род войск по медицинским показаниям" и "до особого распоряжения мандатной комиссии...", то есть не брали.
Тогда была введена плата, я по-моему, уже это говорил - в сороковом году была введена плата, которая была отменена в пятьдесят шестом - триста рублей. В общем, тот директор, который был до этого, ушёл на войну, он меня освобождал от платы в сороковом году, то бишь в сороковом - в сорок первом учебном, а тут стала директором Агафонова, учитель химии. Не знаю, почему она меня невзлюбила, думаю - потому что я был из ссыльных, других причин не было... А потом было собрание общешкольное, в самом начале учёбы, где подводились итоги летней работы в колхозах и где была с трибуны объявлена благодарность вот этим вот ребятам, которые плохо работали. Ну, моя душа, конечно, не выдержала, я поднял руку, вышел на трибуну и высказал всё, что думал по этому поводу. На другой день меня вызвала директриса, Агафонова, и сказала: "Деньги за учёбу надо платить. Если завтра не принесёшь сто пятьдесят рублей на учёбу - можешь в школу не приходить". На этом моя учёба закончилась, потому что ста пятидесяти рублей у нас не было.
Свободное копирование
