001_A_001_Deda Vova_2008_04_24 (20-50)
Я уже рассказывал о моём товарище с самого детства Борисе Ксенофонтове, и его маме, но тогда я не мог вспомнить, как её зовут, хотя вспомнил её отчество. На днях я с большим трудом, но разыскал через наших общих детских знакомых, которые ещё живы и живут в Москве, телефон Бориса. Позвонил, и мы с ним, так сказать, в эфире встретились и очень долго разговаривали. Маму его звали Ирина Филипповна. Я хочу о ней вот рассказать и о наших детских с Борисом забавах, если можно так выразиться. По-моему, я уже говорил, что мы познакомились, когда жили в первом Доме Советов, гостинице "Националь" в одном коридоре. Они жили уже тогда вдвоём, потому, что и отец и старший брат его, Коля - он четырнадцатого года рождения, который, как я уже, по-моему, рассказывал, спас меня в детстве на даче от гусей - вот они жили вдвоём с мамой. У нас была огромная книжка - "Фауст" Гёте, то есть книжка размером в длину... в высоту, наверное, сантиметров шестьдесят и в ширину сантиметров пятьдесят, с очень толстым деревянным переплётом толщиной, наверное, сантиметров в пять-шесть, с очень толстыми листами бумаги, с великолепными там рисунками, и текст вот всего этого произведения. Мы с Борисом у них дома из мебели строили корабли. И вот я притаскивал эту книжку тяжеленную, мы её ставили, она у нас...полуразвернув, "на попа", что называется, и она у нас изображала нос корабля. И мы играли, значит там, в море, в моряков там и так далее. И причём, когда мы всё это строили - мы там устраивали такие потайные ниши, завешивали их какими-то материалом там - платками, пледами, одеялами, наверное. А мама Борина - Ирина Филипповна - нас там разыскивала, делая вид, что она ох, ох, не может нас найти, но наконец, она находила и всегда угощала - она очень любила угощать нас оладьями там, блинами, пирожками, потому что она сама пекла. Ну, в общем, это всё было тогда интересно. Ну, мне было, наверное, пять лет или четыре, а Борису, соответственно, шесть или пять - он на год старше меня, я уже это говорил. И мы вместе в один и тот же год, переехали, обе семьи, переехали в Дом правительства - это я всё рассказывал.
Вот, я не помню, рассказал ли я , как я в сорок шестом году разыскал Ирину Филипповну. Я расскажу, может быть, это будет повторно - я просто не помню, рассказывал я это или нет. В лесотехническом институте, где я год проучился и жил в общежитии, в нашей комнате жил паренёк, по-моему, Юрма, он не был на войне, он только-только окончил в сорок пятом году... да, в сорок пятом году окончил школу. И он поступил в этот лесотехнический институт, и мы с ним оказались в одной комнате. И однажды, как-то разговорившись, уже и не помню, с чего это началось, но, в общем, в разговоре выяснилось, что его родственница - по-моему, тётка - работает вот в этом самом доме, где мы жили, домработницей. Когда я начал его расспрашивать: а где, в какой квартире? - вдруг выяснилось, что она в нашей бывшей квартире, в четыреста сорок четвёртой квартире. Вот такое совершенно сумасшедшее совпадение. И Валька мне говорит: "Слушай, а давай поедем к моей этой тётке. Я у неё иногда бываю. Там её хозяева не возражают, а ты посмотришь свою старую квартиру". И мы поехали. Приехали туда - ну это было лет...с сорок шестого года. Нам вахтёр сказал, что там никого нет, они все уехали на дачу. То есть мы зря приехали. Когда мы оттуда уходили - я вдруг подумал: дай-ка я зайду в комендатуру и узнаю адрес Бориса Ксенофонтова. Оказалось, что он живёт в этом же доме, правда не в той квартире, в которой они жили до войны, а в другой. Это уже была, по-моему, в двадцатом, или в девятнадцатом подъезде, или в двадцать первом подъезде - не помню, на первом этаже, как мне кажется. И уже там была коммунальная квартира, то есть там было несколько комнат, но жили там, по-моему, две семьи: вот Бориса - они занимали одну комнату - и кто-то ещё, не знаю кто. В общем, мы с этим Валькой пришли туда, нам открыла Ирина Филипповна, она меня узнала, хотя, ну, прошло... тридцать седьмой, а это был сорок шестой - девять лет. Ну, правда за это время я успел, значит, пять лет побывать в ссылке, повоевать, вернулся. Был мальчишкой - стал, в общем, уже взрослым совершенно человеком, и тем не менее она меня узнала. Ой, она так обрадовалась. Она обнимала меня, целовала, плакала. Ну, затащила нас обоих к себе в комнату: я сейчас вас накормлю, вы же студенты, вы же голодные. А год-то был голодный, жутко голодный, по карточкам всё было. Ну, мы отнекивались - тем не менее она соорудила огромную яичницу, глазунью, и мы с Валькой поели. Ну, я ей рассказал коротенько о нашей истории, моей семье. Она рассказала, что Борис в армии где-то, по-моему, инструктором, лётчиком-инструктором, по-моему, но не уверен. Во всяком случае - не на фронте. И она, сказала, что он где-то под Москвой, то ли в Ивановской, то ли во Владимирской области, в общем, где-то под Москвой, и что он довольно часто, чуть ли не каждую неделю, приезжает в Москву на выходные дни. И она сказала: ты бы позвонил в выходной день - он, наверное, будет дома. Я позвонил - действительно он был дома, мы с ним встретились, я подъехал туда. Потом подошли ещё два его каких-то тоже лейтенанта, как и он - он был лейтенантом - и два его приятеля - я их не знал - которые тоже были лейтенантами, и мы пошли отметить эту встречу в ресторан "Балчуг". Ну, посидели там довольно хорошо, они довольно быстро опьянели почему-то, хотя я..., то ли я покрепче был, то ли у меня практики больше было в этом деле - мне же на фронте каждый день сто граммов водки давали, начиная с восемнадцатилетнего возраста, вот. Ну, значит, разошлись. Я уехал на Строитель в своё общежитие, он ушёл домой. Это был сорок шестой год. В пятьдесят шестом году, когда реабилитировали моих родителей, вернее, пока только отца, и они с мамой вернулись в Москву, потребовалось, чтобы кто-то подтвердил, так сказать - свидетель подтвердил, что они жили в этом доме. А я им дал адрес Ирины Филипповны, они к ней пришли, и она очень хорошо встретила их, и, конечно, пошла и дала показания, что они жили в этом доме, и всё такое прочее. Это в какой-то степени даже ускорило получение ими жилплощади, вот этих восемнадцати квадратных метров, тоже в коммуналке, о которых я уже рассказывал. Вот. Так такой был...
Свободное копирование
