Итак, в конце... 2 августа, как я уже говорил, вышло постановление лейтенанта госбезопасности Марычева о том, что нас из Москвы выдворить, и куда-то в Казахстан - я, по-моему, это уже рассказывал - но благодаря Отто Юльевичу Шмидту нам разрешили ехать в Тобольск, если с этим будет согласно Тюменское областное... нет, виноват, Тюменское... Тогда ещё не было областная Тюмень, Тюменская область входила в Омскую область, это была одна огромная... самая большая в стране область была Омская тогда - вот от железной дороги Транссибирской и до Северных полярных морей. Это в 1944 году выделили Тюменскую область из Омской, и Тобольск тоже отошёл к Тюменской области, и Тюмень стала областным городом, а до этого это был захудалый город, но через него была проложена железная дорога, и поэтому это был большой железнодорожный узел. И если раньше центром столицы Сибири был именно Тобольск, то теперь Тобольск стал хиреть, он был оторван после того, как эту дорогу построили, а её построили ещё в девятнадцатом веке, после того, как её построили, она прошла примерно за триста километров ниже, южнее Тобольска, и он стал хиреть, связь осталась только в основном летом, по трём рекам - Тура - из Тюмени - которая впадала в Тобол, а Тобол, в свою очередь, впадал в Иртыш, и после впадения Тобола в Иртыш примерно километрах в десяти - двенадцати ниже начинался Тобольск. Это уже был город с населением около 20 тысяч на тот момент очень хороших людей.
Итак, мы всё, что можно, продали... ну, литературу, а мебели у нас никакой не было, вся мебель была казённая, кроме моей кровати, и в основном мы обеспечили на какое-то время себя материально тем, что продали книги, художественную литературу. Но самую лучшую литературу, самые лучшие издания мы запаковали в ящики и отправили малой скоростью в Тобольск.
И вот настал день отъезда. Нас *... ну, после того, как с отцом случилось, что его исключили, сняли с работы, почти все друзья, которых не тронули репрессии пока, перестали... боялись даже звонить. Остались только два, насколько я помню, два друга, которые продолжали не просто звонить, но и приходить тайком к нам. Это Исаак Григорьевич Варипе, который был одним из ближайших друзей отца, и член партии он был с 1916 года, тогда это очень ценилось уже партией большевиков, и Борис Матвеевич Майберг. Они все трое работали, и были связаны своей работой в издательствах. Ну, отец, значит, был над ними начальником, и вот это были лучшие друзья. Так вот: они нас провожали. Провожали даже на вокзал, Не побоялись. Должен сказать, что, к сожалению, в 1949 или в 1950 году Исаака Григорьевича Варипе арестовали... вот тогда, когда началась эта страшная врачебная кампания, когда посадили группу врачей, членов еврейского антифашистского комитета, когда убили Михоэлса... и вот тогда его... Но ему повезло: вскоре Сталин сдох, и их всех выпустили, кто остался жив, кто ещё не умер и кого не расстреляли или не умерли под пытками. Но вот он выжил, и его выпустили, и он после этого был восстановлен и работал заместителем начальника Госполитиздата, по-моему, до самой своей смерти, которая наступила где-то, по-моему, в шестидесятые годы - я точно не помню.
Вот, эти два человека нас проводили, и мы сели в поезд. Купили в мягкий вагон, купе... вот... и так мы ехали до Тюмени. Приехали в Тюмень, пошли... нужно было найти какой-то ночлег, там был "дом крестьянина" - ну типа гостиницы. Пришли туда, там нам дали комнату на двух человек - ну, устроились - я, по-моему, на диване спал, мама с папой на кроватях, или мама с папой - на одной кровати, я - на другой...не помню... <звонок> Минуточку, звонит телефон.
Привет, Лен!
<Далее - телефонный разговор, который теоретически может пригодиться. Собеседница не слышна. ММ.>
На бильярде? Нет, играю я, конечно, плохо. По сравнению с тем, как я раньше играл, я играю отвратительно, но... ты понимаешь - у меня глаза смотрят в разные стороны. Мне, очевидно, кроме всего прочего, один из искусственных хрусталиков поставили немножко... да... центровки нет. И я когда вот играл первую партию, я забил всего два шара: ну, вроде правильно целюсь, а шар не туда идёт. А потом подумал: дай-ка я один глаз закрою, левый. Закрываю глаз - и вот тогда я забил аж семь шаров. Да... ну если... Удовольствие, я, правда, получил, потому что это самая любимая моя игра, в которую я начинал играть, наверное, с десяти лет, мне папа купил бильярд, у меня был такой маленький, потом я с ним, с папой, играл и *, и на больших бильярдах. Я на бильярдах играл очень много вот в домах отдыха, в санаториях, и вот я всегда всех обыгрывал, всегда играл хорошо. Вот...
Свободное копирование
