Одна жизнь - 36

  ***

  Ну, во-первых, мне понравились люди. И очень мне понравилась Ира. Очень понравилась - и внешне... Ну я почему-то представлял её полной. Не знаю, не могу объяснить - я же её никогда не видел - я почему-то представлял Иру полной. Но у меня, наверное, в подсознании сидела такая вещь, что женщина, нарожавшая четверых детей, не может быть изящной - как-то так вот, наверное. А она очень красивая с моей точки зрения, очень приятная, мы с ней... я ей предложил перейти на "ты", сказав, что в нашей семье как-то принято так... Вот Марик, например, моего отца всегда называл Давид, а я его бабушку - Тетой, Веру - Верой, Мирона - Мироном, то есть у нас в семье даже слово "тётя" или "дядя" никогда не прилагалось, все называли друг друга на "ты", и не только родственники, но и друзья родителей, даже помню вот - Борис Матвеевич Майберг, один из ближайших друзей отца. Я, даже когда с фронта вернулся, его так и называл - Борис. Как-то Риту я с ним познакомил, он нас пригласил, мы были в год... потом, когда мы ушли, она мне говорит: "Слушай, как ты его "Борис" называешь, какой он тебе Борис? И на "ты"?". Ну, вот я ей и сказал... "...так что если я тебя буду называть на "ты", если ты не возражаешь - и ты меня называй на "ты", если не возражаешь, но меня даже называй Воликом, потому что все мои родные люди, а вы - мне родные люди - меня называют Воликом". Ну... их не было, когда мы приехали с Мариком, потом пришла Ира, Анечка и Маша. Некие гены я в ней увидел. Машенька уткнулась маме в подол, потом на руки попросилась. Ну, я с ней поговорил, она стеснялась, стеснялась... Анечка - конечно, нет, нормально, мы с ней всё, пообщались, а когда мы уезжали, уже я сидел в машине, а Марик там что-то разговаривал, я сидел в машине с открытой дверью, а они подошли. Я говорю: "Ну, Анечка, давай прощаться, давай поцелуемся". И мы с ней поцеловались - и Машенька подошла. Я говорю: "Машуля, а можно я тебя поцелую?". Она говорит: "Да!". Я её поднял, она меня поцеловала прямо в губы, и я её... и она мне рукой махала... Да... да... Она Тету... из неё Тета выглядывает. Да... Ну что, гены, а куда денешься?.. Вот меня когда увидела первый раз Инна Гайстер, с которой мы не виделись с тридцать какого-то года, вот в этом Доме на набережной, она говорит: "Волик, это ты?" Я говорю: "Да". - "Ты знаешь, я тебя узнала - ты же вылитый Давид!" А папа с мамой, когда вернулись тоже после реабилитации, они бывали у них. Интересная вещь: каждый раз, когда я приезжал в Москву в командировку, мы намечали обязательно пойти к ним, повидаться с ними - с Инной, с Рахиль - и у нас так и не получилось. Не знаю, не могу объяснить, почему: не получилось - и всё. Так что мы тут встретились уже после, когда я тут жил, вот уже папы и мамы не было, когда я начал ходить в этот дом - и так далее... Вот... Ну, это что касается ребят... видим мы этого мужчину, который там, Алексей, да, поздоровались мы с ним, очень приятный человек, мне он тоже так... Мельком я его, конечно, видел, потому что больше...