Нью-Йорк - 1

XVIII. Нью-Йорк

Пароходная пристань компании Inman Line в Нью-Йорке представляет огромный деревянный сарай, служащий залою для публики и помещением для осмотра багажа. Тут же оказалось несколько комиссионеров от главных гостиниц и от особого товарищества, занимающегося исключительно перевозкою багажа. Эти комиссионеры называются передатчиками (transferer). Однако они не набрасываются на публику, как в Европе, напротив, спокойно разгуливают в красивых летних костюмах и соломенных шляпах. Передав мою таможенную карточку одному из таких transferer и сказав, что желаю остановиться в гостинице «Grand Union Hotel», я избавил себя от всяких формальностей. Transferer представил мои вещи таможенному чиновнику, который весьма любезно только пощупал их снаружи и поставил кресты мелом, что означало окончание осмотра. Затем transferer привязал к каждому чемодану холщовые билетики и написал на них название гостиницы и мою фамилию. Всё это, конечно, мелочные подробности, но я упоминаю о них потому, что, как потом убедился, transferer’u встречают проезжающих в Америке на всех поездах и пароходах и избавляют от множества хлопот с багажом. На железных дорогах это делается еще проще и без всякой потери времени, именно, на одной из последних станций перед большим городом в поезд входит подобный transferer и предлагает желающим перевезти вещи в гостиницу или на другой воксал. При этом пассажиры обменивают свои багажные квитанции (маленькие медные пластинки с нумером, их называют тут чеками — cheques) на другие, по которым и получают затем вещи в назначенном пункте. Это особенно удобно потому, что в Америке извозчики очень дороги (например, в Нью-Йорке конец стоит 2 доллара, или около 4-х рублей), и большинство пассажиров с воксалов направляется в гостиницы пешком или по конно-железным дорогам, так что возиться с багажом не совсем приятно. Transferer берут за каждое место, будь это сундук или ручной чемоданчик, по 25 центов, но зато решительно отказываются от всяких прибавок. Когда еще тут же, на пристани в Нью-Йорке, я хотел принудить взять «на чай» то получил в ответ: «оставьте эти европейские привычки, я такой же джентльмен, как и вы».

Итак с пароходной пристани я пошел прямо в город, рассчитывая прибыть в гостиницу попозднее, когда туда же прибудут мои вещи. Через несколько улиц я очутился на главном проспекте, пересекающем вдоль весь Нью-Йорк — это известный Broadway. Тут я тотчас купил план и начал знакомиться с городом. Нью-Йорк построен на острове Манхатан (Manhattan), длиною около 20, а шириною не более 3-х верст, в самом устье реки Гудзон, причём с запада остров омывается рекою Гудзон, а с востока её рукавом Ист-Ривер (East River). Южная часть острова, ближайшая к океану, представляет ядро города, его древнейшую часть, построенную еще голландцами, первыми сюда переселенцами; город носил тогда название Нового Амстердама. Тут улицы по большей части кривые и узкие. Вся остальная часть города, постепенно застроившаяся и продолжающая еще застраиваться на севере, представляет правильную сеть продольных и поперечных улиц, из которых продольные (числом 10) называются авеню с последовательными номерами от востока к западу, а поперечные, называемые просто улицами (числом 217), пересекают все авеню под прямыми углами и занумерованы по порядку с юга на север. Такая система чрезвычайно облегчает разыскание адресов для приезжего. С номерами авеню или улицы сейчас является и представление о месте в городе. Бродвей пересекает весь город по диагонали и является главною артерией всего Нью-Йорка. Для облегчения сообщения имеется множество конно-железных дорог, так что по некоторым авеню проложено по четыре пары рельсов, но, кроме их, устроены еще паровые воздушные железные дороги (Elevated Railroad), которые четырьмя магистральными и почти параллельными линиями доставляют не только удобное, но и весьма быстрое сообщение на большие расстояния. Эти воздушные дороги устроены на особых помостах, поддерживаемых рядами чугунных колонн, на высоте 2-го или 3-го этажей. Они пролегают или по середине, или с боку улицы. На небольших расстояниях, приблизительно каждую версту, на перекрестках улиц устроены станции, в виде простого расширения этот воздушных помостов, и оттуда лестницы для подъема и спуска. Неоспоримо, что такие железные дороги в городе очень удобны, во они безобразят и темнят улицы. Непривычному пешеходу внизу приходится вздрагивать при каждом проносящемся над ним поезде. Сверху валится сор и всякая дрянь. Говорят, что здесь, подобно Лондону, предполагали проложить подземные железные дороги, но это оказалось весьма затруднительным, так как весь Манхатан представляет одну сплошную гранитную скалу. Кстати замечу, что Манхатан по-делаверски значит остров пьянства.