Когда пошел поезд, понятия не имею. Проснулся среди бела дня, мои носилки стояли на платформе в ряду по крайней мере 50-ти других. Мелькали санитары и сестра, поднимали носилки и куда-то уносили. Наконец дошли до меня, подняли и снесли в автомобиль скорой помощи, в котором уже было трое носилок.
Я или заснул, или потерял сознание, потому чтоб ничего не помню после этого. Очнулся в высокой, свежей, белой палате. Солнце светило в большие окна.
Я чувствовал себя очень хорошо и удивился: что я делаю в этой палате? Я обратился к соседу:
— Где это мы?
— Да кажется в Киеве.
— Вы какого полка?
— Третьего Интернационала.
— Третьего... Вы где были ранены?
— Под Британами.
— Когда?
— Два дня тому назад.
Я обратился к другому соседу:
— Вы давно тут?
— Да с неделю будет.
— Это что, мы в Киеве?
— Да Киев, наверное.
— Вы какого полка?
— Бугунского, ранен на Ирпени.
— Бугунского? Это что, 9-й дивизии? — (Я подумал, что он новобранец и по ошибке вставил „ун”, что он 9-го Бугского уланского полка, но вдруг я вспомнил, что они где-то под Глузовым.) — Бугунского? — я повторил. — Это что, пехотный полк?
— Да, мы на Волыни сформированы.
— Так вы что, красный?
— Да, мы красноармейская бригада.
— А ваш сосед кто?
— Да тут налево все наши.
Вот-те, бабушка, и Юрьев день! — подумал я, — может, Киев большевики захватили, и я в плен попал? Я испугался. Повернулся к моему другому соседу.
— А с вами рядом откуда?
— Не знаю, он все спит. Кажется, наш. Эй, товарищ! — он обратился к спящему. — Вы что, Третьего?
— Да, Третьего, мы все тут Третьего, вместе с тобой нас привезли.
Меня схватила паника. Как я сюда попал? Ни санитаров, ни сестры не было видно. Госпиталь, как видно, хороший, может быть, и у большевиков хорошие госпитали? Я притих, не зная, что делать. Кто-то вошел, в халате и с палкой. Я не посмел даже посмотреть. Вдруг слышу:
— Николай, ты когда сюда попал?
Я отбросил одеяло и приподнялся. Передо мной стоял вольноопределяющийся унтер-офицер Борис Мартынов, кавалергард. Я с ним в последний раз разговаривал четыре дня тому назад.
— Борис, где мы?
— В Киеве. Тебя что, под Британами хватило?
— Нет, под Комаровкой, после Британов.
— Так ты к нам перейди, у нас свободная постель.
— Как я могу перейти?
— Подожди, я устрою.
— Да тут все красные.
— Так их тоже ранили! — сказал он и засмеялся. — Что с тобой?
— Да ничего, я думал, я в плен попал.
— Вот ерунду несешь, это тебя по башке брякнуло.
Он куда-то ушел, и через несколько минут пришел доктор, маленький еврей в пенсне, с очень красивой молодой сестрой.
— Что это вы жалуетесь? Отчего вы хотите, чтоб вас перевели?
— Я не жаловался, просто мой друг в другой палате.
— Ну, если можете ходить, я пришлю санитара. Вам не понравится там.
— Почему не понравится?
— Там казачий сотник, он очень грубый.
— Ну, у меня там друг, Мартынов.
Пришел санитар и принес костыли.
— Да у меня ничего с ногами нет.
— Это не для того, у вас голова будет кружиться.
Я встал, он был прав, без костылей и его помощи никогда б не дошел. Палата оказалась маленькая, на четыре кровати, с балконом. Сотник посмотрел на меня сердито и спросил:
— Авы кто?
— Я Николай Волков, унтер-офицер лейб-гвардии Конного полка.
— Хмм... Так что в этом специального?
— Ничего, просто регулярный полк.
Я решил сразу, что чинов среди раненых нет и, если он будет грубить, я ему отвечать буду так же. Он замолчал. И вдруг сказал:
— Я потерял обе ноги.
— А-а... Это очень несчастливо! Как это случилось? Как вы, казак, попали в киевский госпиталь?
— Хм... Вы называете это госпиталем? Это жидовская харчевня. Какой это госпиталь! Привезли меня сюда, а эти жиды мне отрезали ноги!
— Да может, это вам жизнь спасло, может, у вас гангрена была?
— Так конечно была, да меня не спросили.
— Если б не ампутировали, так вы бы умерли.
— Да им какое дело!
Он продолжал разносить „жидов”. Оказалось, что он терский казак, как он в Киев попал, так и не сказал.
Свободное копирование
