ПОСЛЕ РАНЕНИЯ
Мои носилки подняли в один из серых вагонов. Тотчас два санитара переложили меня в гамак. Голова перестала болеть. Я осмотрел вагон. Две сестры копошились между гамаками. Лампы на потолке выбеленного внутри вагона были голубые, и весь вагон был освещен голубым светом. Меня заинтересовали койки. Они были натянуты между четырьмя веревками, идущими от пола к потолку. Я был в верхнем гамаке. Насколько я мог видеть, было приблизительно 18 или 20 гамаков.
Я, наверное, заснул, потому что когда я проснулся, меня несли два санитара по насыпи вдоль поезда и поставили в белый ярко-освещенный вагон. Оттуда сразу же подняли на какой-то металлический стол. Надо мной стоял доктор и две сестры. Стали резать бинты. Доктор мне сказал:
— Будет больно, возьмитесь за эти поддержки.
Действительно, было больно, когда снимали последний бинт. Доктор мне обрил волосы за ухом и что-то обмывал на правой стороне лба.
— Чем это вас хватило? Никогда такой чистой раны не видел.
Помню, как я сказал довольно глупо:
— Я думал, шашкой.
— Хороша шашка! Это меньше калибра наших пуль. Если б нашей, вы бы были на том свете. — И засмеялся.
Наконец он кончил перевязывать и вдруг сказал ворчливо:
— Вы мне поддержки стола согнули.
Понесли обратно в мой вагон. Голова нисколько не болела. Снаружи было темно.
Свободное копирование
