4 февраля 1905 г. я находился в редакции "Русской мысли", когда вдруг стекла в доме сотряслись от страшного, громоподобного удара. Что бы это могло значить? Я вышел на улицу. Редакция помещалась на углу Знаменки и Ваганьковского переулка, Кремль был под боком. По Знаменке со стороны Кремля шли кучки людей в состоянии крайнего возбуждения, и поминутно слышались слова: "Мозги по мостовой раскидало... рук, ног не соберут..." То было убийство вел. кн. Сергея Александровича. В самом Кремле Каляев бросил бомбу в коляску великого князя, тело которого было при этом разорвано в куски.
Этим террористическим актом, так же как и убийством Плеве, руководил Азеф. Почему этот предатель доводил-таки до конца именно такие террористические акты, которыми наносились наиболее сокрушительные удары по самодержавию? Какая тайна лежала на самом дне его души?
18-го февраля наконец был обнародован акт, освещавший намерения власти. В рескрипте на имя Булыгина государь возвещал, что отныне он "вознамерился привлекать достойнейших, доверием народа облеченных, избранных от населения людей к участию в предварительной разработке и обсуждению законодательных предложений". Тут же было определенно подчеркнуто, что далее совещательного представительства власть не намерена сделать ни шагу по пути политического преобразования. Было указано, что созыв народных представителей обусловливается "непременным сохранением незыблемости основных законов империи", а в особо изданном в тот же день манифесте осуждались крамольные посягновения разрушить существующий государственный строй с целью "учредить новое правление на началах, отечеству нашему не свойственных". Эго были чрезвычайно неосторожные слова; ведь через восемь месяцев эти самые "начала" провозвещались в новом манифесте как "признанные за благо" с высоты престола!
Свободное копирование
