II
До сих пор еще нельзя признать вполне освещенными подробности и подкладку этого загадочного события. Что происходило именно тогда в душе Гапона, каковы были его устремления и почему власти, знавшие о подготовке этого выступления, не сочли нужным его предотвратить? Все это и доселе еще не выведено целиком на чистую воду. Одно, однако, несомненно: нельзя было бы придумать эффекта, способного сильнее революционизировать настроение, нежели это событие 9 января. Теперь убеждение в том, что в ближайшее же время неизбежны какие-то события огромной важности, стало всеобщим. Нервное возбуждение охватывало самые широкие круги общества. 18 января была опубликована отставка Святополка-Мирского. Говорили, что, уезжая из столицы в свое имение, он, входя в вагон, произнес: "Но, уж и наделал я!" Его заместителем был назначен Булыгин: серая, тусклая фигура. Это имя никому ничего не говорило, не давало даже и намека на возможные дальнейшие намерения правительства.
Опять земские собрания и городские думы стали принимать резолюции о необходимости политических преобразований на конституционных началах. Напротив того, дворянские собрания некоторых губерний высказывались за земский собор, не устраняющий самодержавия. Так, курское дворянство в адресе государю писало: "С одними наемниками, без сословий земских не устоит самодержавие, а без самодержавия не устоит русская земля". В адресе бессарабского дворянства, принятого огромным большинством, говорилось: "Государь, призовите свободно избранных представителей всех земли русской сказать правдивое слово. Обновленная на началах правды и законности Россия при непосредственном общении с самодержавною царскою властью станет сильна и счастлива". Горячая борьба при выработке адреса государю разгорелась в Московском дворянском собрании. Здесь настроение было настолько реакционное, что либеральная часть собрания не решилась идти дальше предложения о созыве совещательного Собора, хотя этот проект адреса исходил из круга таких явных конституционалистов, как кн. Павел Долгоруков, Н.Н. Щепкин, Ю. Новосильцев и др. Но и мысль о совещательном народном представительстве вызывала бурные протесты со стороны твердокаменных реакционеров. А когда кн. С.И. Шаховской заявил, что он не подаст голоса ни за один из представленных проектов, так как стоит за конституцию, то в зале поднялись такие бешеные крики, что можно было опасаться, как бы смелому оратору не помяли бока. В конце концов 219 голосами против 147 был принят адрес реакционный.
Однако этот эпизод был все же исключительным. Дворянские собрания, не заикаясь, в противоположность земским, о конституции, все же в большинстве случаев высказывались против всевластия бюрократии и за обращение к народному представительству. И все крепли слухи о том, что правительство решилось в конце концов согласиться на совещательное представительство, т. е. на удовлетворение самого минимального из всех выставленных тогда требований. То был самый близорукий политический расчет, как это и не замедлило вскоре обнаружиться.
Свободное копирование
