Долгое будущее - 357

20 июля

От отца телеграмма, что нужны деньги. Мучаюсь, достаю. Послала Ванюше сахар — мой месячный паек.

Что бы я делала, если б у меня не было этого друга, моего дневника? Правда, когда уж очень плохо мне, я писать не могу неделями. Я чувствую, что я последние месяцы как-то изменилась, другая стала — возраст, нечего себе глаза закрывать. Когда я пою, мне хорошо, а когда не пою, то, как и все стареющие женщины, печалюсь о том, что вот — не успела оглянуться... и прочее. Ночью мне хорошо от пленительных снов. Днем бывает тошно. О песнях совсем не думаю. Они на отдыхе, я их не трогаю. Когда хожу по улице, думаю, что вот найду волшебное кольцо, оно будет древнее, с синими сапфирами, надену, поверну на пальце и начну «загадывать». Там есть и про гитаристов, и про новые зубы и про то, чтобы Алена не была близорукой, и Цаплин чтоб был добрым, и про деньги, и про Ванюшу. И про голос. А главное, чтоб никогда не было войн!

Говорят, многие стали самоубиваться — реакция после ВОЙНЫ. Скучно стало — страшно, что это так, но факт. Вот мучились, мчались — домчались и ослабели. Надо бы всем к морю, на теплый песочек, и чтоб прямо из земли росли бифштексы и сосиски, били молочные нарзаны и качались сахарные кустики. Еда дорого стоит, а есть хочется, чтобы вдоволь, на масле, со сливками. А этого нет. Кое у кого есть, наверное. Лично у меня и у тех, кого я знаю, еды очень мало. А немцев мы кормим — у них, говорят, совершенный голод. Одним словом, веселенькие годы двадцатого века.