6 июля
Завтра Аленка едет в Абрамцево с детишками Людмилы Александровны. Сама Людмила Александровна — художница-оформитель — похудела, извелась, бедная, работой без отдыха. Пятый год без отдыха. Цаплин выдал нам крохи продуктов. Аленка вся в волнении и счастье. Ванюша!.. Гитаристы на бюллетене. А завтра нас должны были слушать на радио... Я рыщу по городу, охотясь за другими гитаристами. Есть, но все второсортные.
Нонна (такая очаровательная — прохладная вся и мягкая. Борис в Берлине, и она отдохнула) повела меня смотреть фильм Райзмана «Берлин». Подписание капитуляции. Очень сильно и страшно. Если б маршал Жуков не был великолепным полководцем, он, конечно, был бы великолепным актером: обаяние, простота, непосредственность. Он ни секунды не позирует перед аппаратом. И полная противоположность ему — Кейтель, немец, подписывающий капитуляцию Германии, — позер, чванливый, холодный, кривляка, взмахивающий, как стеком, своим маршальским жезлом. В его позе самоуверенного «арийца» нет чувства собственного достоинства, нет человека — один футляр. Потому-то они все и лопнули, эти пузыри, эти «главковерхи» Германии.
Жарко. В воздухе прямо-таки «томительная нега». А около меня одни женщины. Они надоели мне, как плохие конфеты. Мы полуголодные, убого одетые, никем не обласканные, увядшие цветки. Женька-соседка извелась уже совсем, худа, дурна. Господи! Пошли ей поддержку и друга! И сколько других осиротевших, обездоленных моих сестер. Много голодных нищих, я им стараюсь, если нет ни куска хлеба, хоть что-то из одежды дать, хоть и старое. Стучат в двери и стоят иногда молча. Просят глазами, не словами...
Свободное копирование
