23 апреля
Вечером мы шли по улице вниз — и вдруг голос по радио:
— «Приказ маршала Жукова! Наши армии ворвались в Берлин...»
Толпы народа, затаив дыхание, слушали этот голос. На небе сияла луна, меня душили слезы — от восторга и от горя за тех, кто не услышит этого приказа... Салют был величественный, победоносный. Нет, описать этого нельзя!
Позднее был салют маршалу Коневу — его войска ворвались в Берлин с противоположной стороны.
Москвичи стали добрей друг у другу, все как-то оживились, повеселели.
Сейчас ночь, а на улице непонятное: мимо нас по улице Горького идут полки; вот они встали напротив нашего дома, стоят красногвардейцы вольно — я не успела дописать, — сильный гул слышался уже давно — и вот мимо нас медленно поехали орудия, огромные, по четыре в ряд. И почему-то перед ними шли по одному красноармейцы в б е л о м, в белых балахонах. Медленно прогромыхали эти пушки. Красноармейцы построились по взводам и ушли. А спустя десять минут промчались быстро две огромные, длинные пушки одна за другой. Я не отойду от окна. Наверное, пройдут и танки. Что это? К Первому мая? Репетиция демонстрации? Вряд ли... К взятию Берлина? Как великолепно все это в ночи, дружеское, свое, наша защита... И как страшно, когда это враждебно. Господи, спаси и сохрани тех, кто бьется сейчас в Берлине!
Свободное копирование
