Второе путешествие в Крым

Второе путешествие в Крым

На фото виды Крыма и Карпат, где мы бывали. Вверху слева - Крым, Судак, Генуэзская крепость. Вверху справа - Крым, водопад Джур-Джур. Внизу слева - Карпаты, гора Говерла. Внизу справа - Спуск от Байдарских ворот до Фороса. На Красной скале Церковь Воскресения Христова.

 Уж, не знаю, но видимо, природа Крыма стимулирует обострение чувств. Мое воздержание продолжалось до лета 71-го года, то есть до еще одного нашего путешествия по Крыму. До этого мы с Толей один отпуск провели в Карпатах. Одно лето я сам по себе объездил Прибалтику от Калининграда до Таллина, правда, без палатки. Романов тогда я ни в Москве, ни во время отпуска не заводил. В то лето мы начали поход также с Чатыр-Дага, но без штурма его вершин, а прошлись несколько дней по нескольким яйлам Крыма (нагорным плато), названий которых я не помню. Эти места практически безлесные и маловодные. Зато один раз нам удалось полакомиться свежатиной – молодым барашком, при нас забитым и приготовленным на костре пастухами. Потом мы поднялись на Северную Демерджи, откуда спустились по ущелью Хапхал к водопаду Джур-Джур. Здесь с нами приключилось одно памятное событие, которое показало, насколько опасны могут быть горы. На водопаде Джур-Джур мы расположились на ночевку. В отличие от Учан-Су этот водопад и в самое жаркое время представлял собой впечатляющее зрелище. Большой поток воды шириной до 5 метров перекатывался через каменный валик и падал с 15-и метровой высоты. Вода была холодной, но не ледяной, купание под струями воды бодрило и было чрезвычайно приятно в изнуряющую жару. Сброшена была усталость от непростого спуска по каменному ущелью.

 Для ночлега мы выбрали каменную террасу, приподнятую над ложем водного потока метра на три. Разбили палатку, развели костер, приготовили ужин. Когда стемнело, легли спать. Среди ночи начался ливень. До этой ночи и после в Крыму было солнечно и жарко, но то, что обрушилось на нас можно было определить библейским сказанием: и разверзлись хляби небесные. Через несколько минут наша палатка потекла. Она была новая, взятая напрокат, и как оказалось, не пропитанная специальным водоотталкивающим раствором. Мы фактически оказались в мокром мешке. Вода лилась и сверху и подтекала снизу. Нам ничего не оставалось делать, как раздуть костер, который, к счастью, не был залит водными потоками, поскольку он был изначально разведен в небольшом гроте в стене ущелья. В результате полночи мы у костра сушили свои быстро намокавшие вещи, переодевались и опять сушили. Перед рассветом ливень прекратился и сразу стал слышен рев водного потока, который до этого был приглушен ревом дождя.

Когда рассвело, нам сразу поплохело. Джур-Джур стал мощнее в десяток раз. Поток по дну ущелья поднялся почти до уровня площадки, на которой мы ночевали. Удобная площадка чуть ниже по течению, которую мы также рассматривали как место для ночлега была почти на метр перекрыта ревущим потоком. Сам поток, еще вчера чистейшей хрустальной воды, сегодня превратился в буро-коричневую жижу. Мимо нас проносились палки, ветки и что было особенно страшно – множество змей. Но наконец выглянуло солнце и стало веселее. Мы обсохли, просушили свои вещи. Стала более или менее проходимой тропа вниз до села Генеральское. Далее автобусом мы добрались до Солнечногорска, где познакомились с тремя ребятами, путешествующими на Запорожце, а далее с тремя девицами из Таллина, одна из которых стала для меня Амазонкой на белом коне. Эта часть истории, и ее последствия подробно отражены в виртуальных беседах. Поэтому сразу перейду к заключительной части нашего похода – Судаку, Новому свету, Царскому пляжу, Коктебелю.

 На следующий день после объяснения с Амазонкой я на морском трамвайчике отправился в Судак догонять компанию. На площади перед старинной Генуэзской крепостью в небольшом кафе ребята меня уже ждали, попивая винцо и закусывая шашлычком. Они с восторгом рассказали, что поставили палатку в сказочном месте на Царском пляже в Новом свете. Это было километрах в десяти. Тогда еще никаких шлагбаумов, преграждающих въезд в Новый свет, не было. Мы оставили машину на мысе Пещерном в зарослях карликовых реликтовых сосен, а сами с бидоном воды спустились к Царскому пляжу по Голицинской тропе. В одном месте тропа обрывалась, и надо было выбирать, как продолжать путь. Можно было спускаться в провал и потом вскарабкиваться на продолжение тропы или же перепрыгивать через двухметровую расселину. Все предпочитали прыгать, мой рюкзак мы перебросили. Проблема была с двадцатилитровым бидоном с водой, поэтому кому-то пришлось спускаться вниз и передавать его на ту сторону тропы. На другой стороне бухты была ровная сравнительно небольшая площадка, где могли разместиться десятка два палаток. Но в тот раз их было совсем не много – 5-6. Оказывается за два дня до этого на пляж нагрянули пограничники, которые устроили шмон. Они отобрали паспорта у туристов с обещанием вернуть их в Судаке при предъявлении обратных билетов из Крыма. Пребывание «дикарей» на Царском пляже было запрещено. Морской берег рассматривался как пограничная зона, и тогда в Крыму было всего несколько мест, где можно было ставить палатки у самого синего Черного моря. Правда несколько человек, получив паспорта, тут же сдали билеты и вернулись на пляж. Нашу компанию разборка с пограничниками миновала, поскольку их в тот момент на пляже не оказалось. И им только срезали веревки, крепящие палатку.

 Машина давала перспективу не быть привязанным к одному месту, какое бы оно прекрасное ни было. Это сейчас путешествия на собственных железных конях стали обычными для наших соотечественников. Тогда же большинство из нас с завистью оценивали возможность героев фильма «Три плюс два» отдыхать при своем транспорте. Троица с Запорожца была ориентирована на отдых с передвижением, мы с Толей хотели поплотнее осесть на полюбившемся месте. Но компромисс был найден. Мы несколько раз совершили вылазки в восточную часть Крыма. Побывали в Коктебеле, там прошлись берегом, где по камушкам, где частично вплавь, по бухточкам от Лягушачьей до Сердоликовой у подножья Карадага. Тогда никаких дельфинариев и аквапарков там не было и в помине. Народ всё больше собирал сердолики, а иногда и варварски выколачивал их из породы. Всё было диковато и прекрасно. Заезжали в Феодосию и Старый Крым, места связанные с жизнью и творчеством Ивана Айвазовского и Александра Грина. Это продолжалось с неделю, а потом двое из нашей компании – хозяин Запорожца и его приятель из Сибири попрощались с нами и рванули в Москву. Отпуск заканчивался. С нами остался Володя Прищепа. Тогда же мы познакомились с парой молодоженов, студентов МАРХИ Галей и Сашей Лебедевыми.

 Они совершали в свой медовый месяц большое путешествие по Украине и в конце его оказались на Царском пляже. Поскольку у нас уже сложилась самодостаточная компания, к тому же, обладающая индивидуальным средством передвижения, мы особо без нужды не общались с сопляжниками. Близко сойтись нам помог случай. В один из вечеров в нашу бухту влетел катер. – Пограничники, - эхом прокатилось по нашей стоянке. Многие начали гасить костры. Саша с перепугу выплеснул на свой костер ведро воды и при этом опрокинул котелок с ужином. К счастью, тревога оказалась ложной. Катер, сделав пару кругов по периметру бухты, развернулся и удалился в сторону Судака. И вот тут мы услышали, как Галина резко отчитывала мужа за его опрометчивые действия. Саша робко оправдывался. Но в реале они остались без воды и горячего. А вода на Царском, я уже говорил, была в дефиците, ее над было таскать из Нового света. И тогда мы любезно пришли ребятам на выручку, пригласив их разделить трапезу с нами.

 Как-то в ночь с субботы на воскресенье наш лагерь опять был поднят по тревоге. Попасть на Царский можно было двумя путями со стороны Нового света (не считая с стороны моря) - Голицинской тропой или, поднявшись на край поселка, спуститься вниз по крайне узкому и отвесному ущелью. Так вот со стороны ущелья послышались громкие голоса, а потом на почти отвесной его стене засветилось несколько фонариков. – Неужели пограничники? – задавали мы друг другу вопросы. Но и эта паника оказалась ложной. Это из Семфирополя приехали отдохнуть на морском песочке работники какого-то предприятия. Ночью они, взяв в принципе правильное направление вниз по ущелью, но пошли не по самому его руслу, а по склону, который чем ближе к бухте, тем отвеснее становился. Пошумев с полчаса коллектив постепенно угомонился. Заснули и аборигены. Наутро эти ребята были в шоке, когда я им показал место, откуда они спускались на берег.

Прямо у скалы прикрывавшей устье ущелья они развели большой костер, на котором начали что-то готовить. Это что-то меня крайне заинтересовало, поскольку рядом с костром я увидел симпатичную повариху, которая чистила большую гору мидий. На вопрос, что она с ними собирается делать, девица ответила коротко: - Плов. Мы предложили свои услуги по сбору мидий, которых в бухте на многочисленных подводных камнях и грядах было великое множество. Помощь была принята, и вскоре гора пустых раковин приобрела ощутимые размеры. Остальные не мясные компоненты плова были традиционные: лук, морковь, рис, специи, но плов из мидий я ел первый раз в жизни. Конечно, его не сравнить с настоящим узбекским пловом, но в полевых условиях, на свежем морском воздухе, да под водочку он прошел очень и очень даже успешно. Потом здесь же я уже самостоятельно приготовил плов из мидий. К моему удивлению он оказался вполне съедобным, хотя наши котелки из тонкого алюминия, не вполне годились для приготовления плова. В Елатьме на Оке мидий было тоже очень много, но они пованивали, да и чистота воды вызывала сомнение в безопасности их употребления. Поэтому там мы обходились без плова. Правда, один год, когда Лена с ребятами взяли на прикорм трех утят, их подкармливали этими мидиями. Местные жители мидиями подкармливали также кур и поросят, но чтобы употреблять речные мидии в пищу, такого мы не слышали.

 Знакомство с Лебедевыми и Прищепой было закреплено и получило развитие в Москве. Володя был лимитчком, и за московскую прописку работал в ЖЭКе, но по специальности он был художником-оформителем, то есть человеком достаточно творческим и интересным, но как-то через год-два он отбился от нашей компании. С Лебедевыми я дружил очень и очень плотно вплоть до развода с Катей, тогда наша общая компания распалась. Примерно в это же время Галя с Сашей тоже разошлись, и все эти осколки собрать в одно целое было не возможно, да и, видимо, не нужно.