Первое путешествие в Крым

 Первое путешествие в Крым

На фото. Крым, 1968 год. Учкуевские грации

 Первое наше с Толей Аринушкиным пешее путешествие с палаткой и рюкзаками по Крыму мы провели в 68-м году. От села Заречное мы поднялись на горный массив Чатыр-Даг, где встретились с группой студентов МЭИ, чей спортивно-туристский лагерь был расположен недалеко от Алушты. Посидели с ними у костра, попели песни. На утро попрощались и пошли в разные стороны – они на трассу Семфирополь-Алушта, а мы на гору Эклизи-Бурун, откуда должны были спуститься в сторону села Изобильного и далее в Алушту. Однако походы в горах без знания места и проводника – дело рисковое. Очень скоро мы сбились с тропы, которая вела на вершину горы и поперли на нее в лоб. Короче говоря, вместо ожидаемого по времени подъема за час-полтора, мы пёрли до вершины часов 5-6, где-то на четвереньках, где-то ползком вверх. Когда мы наконец-то взобрались на гору, то любоваться открывшимися видами у нас уже не было ни сил, ни времени. Надо было спускаться и искать место с водой для ночлега. Источники с водой в Крыму наперечет – это вам не Кавказ. Спуск в низину на обширную поляну прошел без приключений. Тропа была хорошо утоптана и серпантином резко вела вниз. Еще на середине спуска мы заметили на поляне грузовик, что добавило нам скорости. Почти бегом мы добрались до грузовика, на который два человека укладывали ящики с собранным виноградом. – Вода, где вода? - только что и смогли мы выдавить из себя, так были замучены этим безумным подъемом и скоростным спуском. Нам объяснили, что через пару километров эта грунтовая дорога должна вывести нас на шоссе, и, спустившись еще немного, мы найдем хороший родник. Так всё и случилось менее чем через час мы добрались до прекрасного источника с чистейшей и прохладной водой, разбили палатку и занялись ужином. Надо было торопиться, в горах ночь приходила без раскачки. На следующий день мы дотопали до Алушты, сразу спустились к морю и в полной мере оттянулись на пляже.

Через пару дней мы отправились в лагерь МЭИ, куда были приглашены на праздник окончания смены. Вначале было что-то вроде концерта-капустника, а потом ему на смену были представлены шашлыки, в нагрузку к которым добавлялся стаканчик сухого местного вина. Шашлыки были замечательные и недорогие, но порции маленькие, поэтому наша компания шашлыки заказывала в большом количестве и исправно их съедала, а стаканчики с вином большей частью отставлялись. Чтобы добру зря не пропадать, я принялся их усиленно выпивать. Винцо было дрянное слабенькое. Я совсем не пьянел и был, что называется, в ударе. Мне приглянулась одна золотоволосая студентка, и в конце концов после нескольких туров танцев, которыми наряду с фейерверком заканчивался праздник, мы уединились на свободной лавочке на одной из дальних аллей лагеря. Но, увы, молодое кислое вино, которого я выпил по моим подсчетам литров четыре, вдруг резко ударило мне в голову и потребовало выхода наружу. Я только и помню, как вскочил с лавки и шагнул к кустам. Очнулся я рано утром в какой-то палатке, а на меня сверху было наброшено несколько матрацев. Ночью было довольно холодно. Как я оказался в палатке, кто обо мне позаботился – это так и осталось для меня тайной.

 Умывшись, я отправился на поиски Аринушкина и застал его с моей золотоволосой красавицей. Она была в фехтовальном костюме и шла на тренировку (это ведь был спортивно-туристский лагерь, о чем я уже говорил). Толя прикалывался, выражая полный восторг от вида рапир, которые он якобы видел вблизи впервые в жизни. Напоминаю, что он некоторое время занимался фехтованием в Доме пионеров. Я тоже решил ему подыграть, ведь надо было как-то реабилитироваться за столь неудачную ночную попытку ухаживания. Мы дошли до танцплощадки, где проходила тренировка. Я попросил тренерский нагрудник, маску, рапиру и изобразил неуклюжую позу. Моя несостоявшаяся подруга попыталась нанести мне уколы, я их все отбил, нарочито размашистыми движениями, а потом легко и изящно нанес несколько уколов подряд моей сопернице. Та опешила, попыталась атаковать, но теперь уже я продемонстрировал хорошую технику защиты с ответными уколами. После чего снял маску и покаялся в этом розыгрыше, объяснив, что я мастер спорта по фехтованию, хоть и не на рапире. Эффект, конечно, был сильный. Мы распрощались, она на следующий день возвращалась в Москву, мы с Толей продолжили наше путешествие по Крыму. Хоть мы и обменялись телефонами, знакомство развития в дальнейшем не получило. Его перебил мой новый роман, завязавшийся вскоре.

После Алушты мы еще недели две побродили по Крыму. Из Ялты по Боткинской тропе, долго кружа, поднялись до знаменитого водопада Учан-Су. Оказалось, что не в сезон дождей, он практически пересыхает, и вместо мощного гремящего потока сверху струятся несколько тонких струек воды. Но зато там была довольно глубокая яма, наполненная свежей, но не ледяной водой, в которой мы с удовольствием побултыхались. Там мы поставили на ночь палатку, чтобы утром перевалить через гору, войти в степной Крым и далее продолжить путь на Бахчисарай. Наступила ночь. Нас окружали темные контуры скал и высоких деревьев, а прямо над головой в небе зажглись яркие звезды. Тишина, затем застрекотали цикады. Было полное впечатление, что мы одни в этом первобытном мире. Мы рано легли спать, но вдруг ночную тишину гор прорезал мощный звук оркестра. Музыка гремела где-то совсем рядом. Мы вскочили, закружили по ущелью, вглядываясь в сторону источника звука и поняли, что внизу метрах в 300 от нас находится ресторан. Потом мы узнали, что это вечерний ялтинский ресторан, весьма модный в то время. Полночи он изрыгал из себя модные хиты конца 60-х. Тишина наступила лишь часам к трем. Кое-как выспавшись, на следующий день мы дотопали до Бахчисарая.

 В тот год в Крыму я был впервые. И, конечно, Бахчисарайский фонтан, воспетый Пушкиным, представлял себе несколько иначе. Тут еще масла в огонь добавил Толя, который был просто возмущен несопоставимостью увиденного своим ожиданиям. Потом позже после второго-третьего-пятого посещения Бахчисарая я постепенно проникался эстетикой знаменитого фонтана. Он уже не казался мне таким неказистым, как в первое знакомство. По-другому стала восприниматься и трогать за живое, плавающая в ванночке фонтана свежая благоухающая роза. Но это всё было потом. А тогда несколько удрученные мы покинули Бачисарай и отправились в пещерные города-крепости Чуфут-Кале и Мангуп-Кале. Они нас не разочаровали. Закончили свой маршрут в ту поездку мы на пляже в Учкуевке под Севастополем. Там мы познакомились с тремя девицами. Аринушкину очень понравилась самая маленькая, мне Галя с косичками. Самая высокая оставалась без пригляда, и посему она постоянно ломала намечающийся флирт, а на Галю так просто шипела, предостерегая ее от безрассудных поступков, но уберечь не смогла. В тот роковой день мы полдня провели на пляже, а потом две девочки с Толей засобирались на танцы в пансионат, где наши три грации жили.

 Мы с Галей остались, несмотря на оказываемое на нас давление. У нас не было предварительного сговора, но было одно общее страстное желание, которое мы остро ощущали без всяких слов, - остаться наконец-то вдвоем. Ну, а дальше были восхитительные игры в слегка штормящем море, на песчаном берегу. Это было волнующе и красиво. Потом мы долго-долго молча лежали в нашей палатке, обнявшись, совершенно обессиленные после многочасовых любовных игр и ласк, пока не появилась остальная компания. По нашим с Галей счастливым и смущенным лицам было совершенно ясно, что произошло. Спустя несколько лет мне довелось увидеть фильм Де Сантиса «Дни любви» с Мариной Влади и Марчелло Мастроянни, где заключительная сцена любовных игр героев на берегу озера живо напомнила мне события 68-года в Крыму. Через день мы с Толей вернулись в Москву. А еще через три дня встречали девчонок на Савеловском вокзале. У них был какой-то странный поезд до Ленинграда, с почти часовой остановкой в Москве. Потом мы с Галиной еще несколько месяцев перезванивались по телефону. Но в ноябре я познакомился с Катей, и на какое-то время интерес к другим женщинам у меня пропал. Но «Чудо с косичками» нет-нет да и отзовется в памяти моей нежным и трогательным воспоминанием.