Хобби - кино и театр - 1

Хобби - кино и театр

Главы из книги Ich wurde geboren…(Я был рожден…)

Кинематограф

Самой серьезной моей страстью был кинематограф. Я всегда, особенно в раннем возрасте был благодарным зрителем. Даже в посредственных фильмах я находил что-то, заслуживающее внимания. Мне нравились как художественные, так и документальные и научно-популярные фильмы, любил я и хронику. Массу фильмов я пересмотрел в 9-м – 10-м классах, когда прогуливал уроки. Об этом я расскажу отдельно. Но серьезным увлечением кино стало, когда я пристрастился к «Иллюзиону». Я только недавно пришел во ВНИИКС, когда ко мне подошел Олег Шведов из Российского отделения и предложил посмотреть в «Иллюзионе» ретроспективу фильмов Бергмана. До этого я пару раз бывал в этом кинотеатре, смотрел какой-то Хичкоковский фильм (названия не помню) и еще «Рим – открытый город» Росселини. Билеты мне тогда достала сестра. Из Бергмана до этого я видел только «Земляничную поляну», которая шла у нас в прокате.

С этого все и началось. Олег Шведов был одним из самых способных сотрудников института, он был широко образован, начитан и религиозен. Еще он имел физический недостаток – он был горбуном. Олег взял на себя добровольно функцию распространителя иллюзионовских билетов. Но за абонементы на интересные циклы (они составлялись по тематике, по авторам, по жанрам) надо было в «нагрузку» выбирать какое-то количество советских фильмов. Слово нагрузка я взял в кавычки, поскольку часто нагрузка по качеству превосходила зарубежные фильмы. После Бергмана и еще каких-то ретроспектив я уже не мог жить без «Иллюзиона». Я вызвался помогать Олегу, поскольку работал в основном здании на Колпачном переулке, а он на отшибе у Красных ворот. Мне было и ближе и потенциальных клиентов было у меня под боком в 6 раз больше.

Билетами для культоргов занималась пожилая администратор Елизавета Павловна. Она была рассеяна и не очень представляла, как ей надо распределять билеты. Достаточно было ей предъявить карточку, где кассир отмечала купленные советские билеты, и она, не считаясь с их количеством, выписывала бумажку на приобретение в кассе абонементов на ретроспективы зарубежных фильмов, сколько и на что попросят. Хоть и был, конечно, и у нее предел в 20-30 абонементов на 1 сеанс, но при таком подходе, опоздавшим культоргам могло не достаться вообще ничего и тем более на самые ходовые сеансы 19 и 21-30.

Присмотревшись к ситуации, первое, что я сделал – это на очередном собрании культоргов, где директор кинотеатра Зинаида Шатина и штатные киноведы рассказывали нам о репертуаре на следующий месяц, предложил ограничить количество абонементов на 1 сеанс десятью и установить два дня на выписку абонементов. Если же абонементы не будут полностью распределены, то в последующие дни до их продажи можно будет выписать еще. Я исходил из того количества абонементов, которое администрация выделяла для культоргов и примерного количества постоянных культоргов. В то время «Иллюзион» вмещал 369 человек. Он имел статус кинотеатра-музея при Госфильмофонде. По международным соглашениям количество мест в кинотеатрах-музеях должно быть ограниченным, но это давало возможность демонстрировать фильмы, на просмотр которых у СССР не было коммерческих прав. По этой причине «Иллюзион» не менял своего расположения, а его филиал, где мест было с полтысячи, был закрыт. Так вот культоргам выделялось 300 мест, 20 мест плюс остатки от брони, которая составляла 49 мест, поступало в свободную продажу. Но вскоре количество организаций, интересующихся «Иллюзионом» перевалило за пять десятков. Кому-то уже стало не хватать билетов.

 Сменилась и администратор. Теперь делами занималась Раиса Дмитриевна Махова. Женщина волевая и справедливая. Тогда, посоветовавшись с несколькими постоянными и авторитетными культоргами, я пришел к Маховой с предложением изменить систему распределения. Прежняя еще и не учитывала количество билетов, приобретенных в «нагрузку». Моя система учитывала этот фактор. Я предложил перед очередным совещанием культоргов группе содействия (это было несколько старожилов, которые помогали дирекции кинотеатра в организации дополнительных мероприятий, дежурили у касс, в фойе кинотеатра и т.п.) подбивать итоги реализации билетов на советские фильмы, а далее в зависимости от занятого места распределять билеты – от 10 абонементов первой десятке до 2 абонементов пятому десятку. Это касалось двух самых ходовых сеансов, на менее удобные утренние и 17-часовой квота лидеров была чуть меньше. Таким образом, культорги занявшие последние места в пятом десятке и те, кто остался за ее бортом могли гарантированно получить свою квоту.

Мою систему большинство культоргов восприняло на ура. - Мясин, это голова, он создал «СИСТЕМУ», - уважительно отзывались обо мне мои коллеги по «Иллюзиону». Моя «Система» просуществовала лет десять и приказала долго жить, в «лихие» 90-е годы, когда людям стало не до кино. Потом конкуренцию кинотеатру-музею составили видеотеки, прокат видеокассет. Сейчас же по некоторым каналам телевидения стали регулярно показывать классику.

В конце 80-х заниматься распространением билетов с нагрузкой стало мне и моим добровольным помощницам Наде Сентюревой и Тане Арсентьевой невмоготу. Тогда я придумал гениальный ход. Я предложил руководителю научной группы кинотеатра Владимиру Соловьеву провести серию социологических опросов посетителей «Иллюзиона», чтобы составить их социальный портрет, узнать пристрастия, способ, которым они добывают билеты и т.д. Соответственно оплатой этой работы служило некоторое скромное количество билетов, которые выделялись мне для ВНИИКСа. Мы еще немножко пользовались моей «Системой», но за количеством реализованных билетов на советские фильмы уже не гнались. Мы брали только то, за что было не стыдно отвечать: «Прощание с Матерой», «Ты и я», «Монолог», «Здравствуй, это я», «Пиросмани» и т.п., то есть классику советского кино, но без пафоса социалистического реализма.

 Я не стану пересказывать свои впечатления от фильмов, которые я пересмотрел в «Иллюзионе». По моим прикидкам – их число превышает две тысячи. Еще примерно одну тысячу и пересмотрел за почти два десятка лет на ММКФ. К кинофестивалю я начинал готовиться заранее. Надо было создать запас билетов, для маневров. Во-первых, я использовал свои связи в том же «Иллюзионе» и Доме кино, где работала моя хорошая знакомая, а одно время и киномехаником дочка. Но этого было недостаточно для полноценного (на весь следующий год) насыщения современным зарубежным кинематографом. Программы этих двух фестивальных точек были наиболее интересные, но по-разному. В «Иллюзионе» показывали более серьезные, проблемные иногда совсем заумные фильмы, в ЦДК – более ширпотребовские. Но и там и там дирекция кинофестивалей навязывала по нескольку фильмов братских социалистических стран и кинематографистов из развивающихся стран «третьего мира». Смотреть все подряд, что включают организаторы фестиваля в абонементы, не хотелось. Поэтому вторым источником были абонементы в таких кинотеатрах, как Октябрь, Россия, Зарядье, которые можно было приобрести в свободной предварительной продаже. А далее начиналось самое интересное – составление программы уже для себя. На «биржах» шел обмен билетами. Тут имело значение, каким запасом прочности ты обладаешь, чтобы выменять нужный фильм, на нужный сеанс и в нужном кинотеатре. Эти две недели фестиваля надо было заполнить до предела и причем качественно. Кто-то из моих знакомых брали отпуска на это время, но мне удавалось обойтись без отпуска – в институте при лояльном начальстве это было попроще. Каждый рабочий день у меня обычно был заполнен двумя парами фильмов. Обязательно в моем раскладе был сеанс на 19 часов, а во второй паре чередовалась сеансы на 10 и 15 часов. В этом случае мое присутствие в институте было более разнообразным, а отсутствие не таким заметным. В выходные я еще иногда ухитрялся в свою программу втиснуть еще одну пару. Кроме того в некоторых кинотеатрах были дополнительные сеансы с демонстрацией только одного фильма рано утром в 7-30 и поздно вечером в 22-30. Это были особо привлекательные сеансы, поскольку на них показывали наиболее качественные фильмы. В среднем я ухитрялся просмотреть порядка 70-80 фестивальных фильмов. Бывало и чуть меньше и намного больше.

 Конечно, я не забывал и о своих близких и коллегах по институту. Заявки поступали весьма разные: - Мясин, достань мне билетик на фильм с красивым сексом, - умоляла подслеповатая пышечка Наташа Волкова. И я ей приносил билет на фильм «Ответ знает только ветер», весьма качественный боевик, но с крутой постельной сценой. – Евгений, мне надо обязательно два билета для меня и жены, но чтобы мы отдохнули, - просил Акоп Сарян. И я ему предложил с некоторой опаской «Танцор диско», поскольку индийское кино любят далеко не все. Но после просмотра Акоп обрушил на меня такой восторг от увиденного, что мне даже стало неловко. Между парами я появлялся в институте и в курилке делился увиденным. Наум Перцовский спустя несколько лет вспоминал, как я смачно пересказывал содержание какого-то итальянского фильма, где по городу раскатывает автофургон с привлекательным названием «Мама-джоба секс ассошейтед», предлагающий услуги проституток.

Ну, это было фуфло. А вот для того, чтобы посмотреть «Кабаре» с Лайзой Минелли, мне пришлось потрудиться и совершить несколько обменов. На том фестивале – это была главная моя цель. Об этой актрисе и певице я много знал, слышал записи ее песен. Еще, что меня прельщало, это то, что Лайза была дочкой Джуди Гарланд, которой я уже давно восхищался.

Еще одним важнейшим фестивальным тех лет событием был показ «Апокалипсиса» Копполы. Для его показа с демонстрацией спецэффектов был дооборудован Центральный концертный зал в гостинице «Россия». Установкой аппаратуры занималась группа специалистов из НИКФИ (Кино-фото института), в том числе и моя знакомая Люся Анисимова (Секачева). Всего должно было быть два показа. Один для высокого начальства, кинематографистов и прочего околокиношного бомонда. Второй тоже блатной, но не понятно для кого. Во всяком случае в свободной продаже билетов не было, не было их и на «бирже». Поэтому Людмила была единственной надеждой. В конце концов после многих перепитий я-таки получил от нее приглашение. Начало сеанса по каким-то техническим причинам задержали более чем на час, а фильм был длиннющий (почти четыре часа). Он закончился где-то в половине третьего ночи. Огромная масса людей вырвалась на улицу и несколькими колоннами стала растекаться по ночной Москве. Я оказался в колонне-толпе, вышедшей на улицу Горького (Тверская) и устремившейся вверх по ней. Толпа шумела, скандировала какие-то лозунги, было весело. Мы шли прямо по середине улицы. На Пушкинской нас заметили милиционеры, стоявшие у патрульной машины. Они заволновались, начали что-то докладывать по радиосвязи, но, видимо, в их штабе уже знали о том, что происходит на самом деле, поэтому нас пропустили дальше, не пытаясь загнать на тротоуар. Толпа постепенно редела. На Маяковке я свернул на Садовое кольцо и поймал поливалку, на которой благополучно доехал до дома. Так закончилась эпопея с просмотром великого фильма.