Возвращение в институт

Возвращение в институт

В середине 90-х годов я решил завязать с коммерческой деятельностью. Хлопот с ней было много, а доходов она приносила не много. К тому же она всегда вызывала особый интерес налоговой службы. За эти несколько лет мы не смогли создать постоянную основу для этого вида деятельности. Работать бессистемно на случайных предложениях дальше не имело смысла. Надо было либо создавать инфраструктуру торговой деятельности, либо завязывать с ней. Даже одно перечисление некоторых сделок, которые у меня прошли за первые три-четыре года деятельности «Консула», говорит само за себя: китайское белье, обои, турецкий трикотаж, часы Петродворцового часового завода, книжная продукция. Смешно, но жена, дети, я сам постоянно ходили, одетые в китайское белье и турецкие футболки, с часами «Ракета» ПЧЗ на руках, а спали на «Мадонне», нераспроданные книжные пачки которой пылились у нас под кроватями.

В 1993 году институте сменился директор, им стал Нефедов, и я вскоре вернулся в институт, который к тому времени вынужден был расстаться с особняком на Колпачном переулке и переехал на улицу Щипок недалеко от Павелецкого вокзала. Формально причиной переезда стала невозможность платить за его аренду. Наш особняк объявили памятником истории и культуры и районные власти предписали провести его капитальную реконструкцию, обеспечить которую институт был не в состоянии. За всем этим на самом деле стоял МЕНАТЕП, в планы которого входило создание в Колпачном переулке финансового Сити.

 МЕНАТЕП к тому времен уже выкупил соседнее здание бывшего горкома комсомола, а также дом на углу переулка с Покровкой. К Нефедову зачастили гости от Ходорковского. Он здорово поддавал и, как утверждали злые языки, пропил наше здание за белый мерседес, который, как он мне сам признался по пьяному делу, был тут же продан. Он переуступил право аренды МЕНАТЕПУ, а взамен институт получил офисные площади на ул. Щипок в качестве субарендаторов Российского союза молодежи (так теперь именовался бывший ВЛКСМ), который также, как и мы, был вынужден перебраться сюда с Колпачного переулка.

Вскоре Нефедов умер и директором стала Клавдия Шумакова, женщина шумная и временами скандальная. Она также как и я была ветераном института, долгое время работала в его российском отделении. Потом с уходом Крутикова стала заниматься методическими разработками. Она была неплохим специалистом, но иногда ей мешал ее вздорный характер. Шумакова на меня первое время косо поглядывала, опасаясь конкуренции. Действительно после смерти Нефедова кадровичка Госкомитета по торговле завела со мной разговор о директорстве, но я категорически отказался.

Положение института было неустойчивое и заниматься решением хозяйственных вопросов мне не хотелось, да и сил, и времени на это не было. Поэтому меня вполне устраивала должность завотделом, а потом и замдиректора по научной работе. Дело в том, что я в это время начал очень плотно и активно работать в потребительском движении, и эта работа из чисто общественной стала превращаться в профессиональную, требующую полной отдачи. В Московском союзе потребителей я был членом правления. В 94-м году раздобыл финансирование и выполнил для МСП социологическое исследование по оценке мнений потребителей о ситуации с защитой их прав. В этом же году я вошел в состав совета СПРФ и стал тесно работать с его председателем П.Шелищем, который в декабре 93-го года стал депутатом Госдумы.