Проблемы

Проблемы

 В общем это направление деятельности «Консула» развивалось довольно успешно, если бы не одно но. В 1992 году обвалились цены, и многообещающие заказы при окончательных расчетах с заказчиками оказывались уже не такими привлекательными. Договорные цены никто не индексировал. Мы крупно потеряли при завершении работ и расчету за заключительный этап по договору с ГАК (тут и Бочин не помог). Еще более обидной оказалась потеря при расчетах с заказчиком из Киргизии.

Наша тема для ГАК была связана с написанием методики оценки доминирования на потребительском рынке. Антимонопольное ведомство Киргизии заинтересовалось этой разработкой и по рекомендации Бочина вышло на меня. Заключили договор с 50% предварительной платы. Работу надо было выполнить за месяц. Общие методические принципы были уже апробированы, нужно было привязать методику к условиям Киргизии. Мы договорились, что я с сотрудницей вылетаю во Фрунзе (еще не Бишкек) и там на месте с подключением местных работников довожу работу до «ума». Так все и было. Мы с Леной Гавриловой отлично справились с работой.

Руководство антимонопольного ведомства работу приняло на ура. Председатель ГАК неожиданно предложил мне окончательный расчет произвести путевками на Иссык-Куль. Я отказался, но, как оказалось потом, напрасно. Впереди меня ждали два сюрприза. Первый – это то, что мы на несколько дней застряли во Фрунзе. В республике не было авиационного топлива. Я поступил мудро и не стал сдавать билеты. В этом я оказался прав. Когда через два дня в аэропорт доставили некоторое количество топлива, то в первую очередь стали отправлять тех, кто не сдал билеты. Тем же, кто их сдал, билеты не продавали еще несколько дней. Сам полет был с двумя промежуточными посадками для дозаправки в Казахстане и Уфе. На прямой рейс до Москвы в Киргизии топлива не было. Кстати, именно во время той поездки во Фрунзе в феврале 1992 года я первый раз ощутил, что СССР больше нет, а СНГ – это уже что-то совсем другое, но пока еще не совсем понятное.

 Второй облом с киргизской темой был связан с тем, что окончательный расчет был задержан почти на год. А как известно, к концу года рубль обесценился официально в 26 раз. Вот тут я и пожалел, что отказался от платежа натурой или бартером, как это называли тогда. Несколько лет из-за высоких темпов инфляции бартер в России заменял нормальные товарно-денежные отношения.

Вскоре я столкнулся с новыми проблемами, связанными уже с куплей-продажей. Нам предложили приобрести партию китайского нижнего белья в количестве 10 тыс.единиц по отпускной цене 40 руб. за штуку. Через знакомых в филиале Автовазбанка я получил кредит на три месяца в сумме 400 тыс. руб. под 3% годовых. Первая проблема была связана с отбором товара. Договор не предусматривал возможность возврата брака. - Можете отбирать на складе, было нам сказано. Уже на отборе мы потеряли почти неделю. Второй косяк заключался в том, что от нас требовали равномерного отбора белья по 3-м размерам. Размеры соответствовали нашим стандартным 42,44 и 46. Но каждому известно, что советские (тогда еще) женщины не делятся в равномерной пропорции на 3 соответствующие группы.

Еще одну сложность с реализацией создали мои девочки. Как только товар был доставлен, мне поступило выгодное предложение, продать половину партии по цене 48 руб. за штуку. Но девочки уговорили меня этого не делать. Поначалу торговля пошла бойко. Они передавали в магазины на реализацию мелкие партии по цене 50-55 руб., открыли несколько точек при магазинах, где за небольшую арендную плату (из рук в руки) самостоятельно продавали бельё по 60-65 руб. Однако на третьем месяце темпы реализации упали. Ходовой 46-й размер закончился, 44-й продавался не шатко - не валко, а 42-й шел совсем с трудом. Срок погашения кредита заканчивался, и я пошел в банк. Но наступил лихой 92-й год, прежние финансовые отношения рушились. На частичное погашение кредита и пролонгацию договора на оставшуюся часть средств банк не соглашался. Пришлось подписать договор на продление кредита еще на два месяца, но уже под бандитский, как тогда казалось, процент.

 К тому же банк устроил еще одну подлянку, он написал на нас кляузу в налоговую инспекцию, чтобы она проверила нашу деятельность. Проверка обернулась, актом с крупным денежным штрафом. Я стал разбираться. У меня всегда было хорошее чутьё и понимание юридических тонкостей. Покопавшись в нормативных актах, я убедился, что у нас с бухгалтерией всё было в порядке. Мне назначили встречу с руководителем налоговой инспекции. Мы долго спорили, она ссылалась на ведомственную инструкцию, я на само постановление, где была одна сноска, на которую не обратили внимание разработчики инструкции. В конце концов начальница вызвала мою инспекторшу и сказала: - А он (я) прав, акт надо будет переделать. А ведь мы уже несколько организаций штрафанули. В итоге в акте остались какие-то мелочи, без которых не может обойтись ни одна проверка, а инструкция вскоре была пересмотрена.

В предпринимательской среде стало известно, что в подмосковном Троицке установлен льготный режим налогообложения. Вместо уплаты налога надо было ежемесячно оплачивать «услуги» администрации по предоставлению юридического адреса и хранению почтовых отправлений. Поспешил туда и я, там я зарегистрировал ИЧП «МЕБИС» - аббревиатуру от Мясин Евгений Борисович и сыновья. Наличие в своем управлении двух предприятий в те времена давало в каких-то случаях минимизировать, а то и вовсе уходить от налогов, не нарушая при этом закон.

 Одному такому приему меня научили еще в Венгрии. Мне рассказали, как в канун Нового года венгерские предприятия переводят со своих счетов деньги друг другу. В те времена проводка платежей составляла несколько дней. Деньги уходили из предприятия в конце года и потому не фигурировали в отчетном годовом балансе и соответственно не облагались налогом. Приходили они контрагенту уже в новом отчетном году, а потом возвращались обратно, как ошибочно зачисленные или по отказу от сделки.

 ИЧП «МЕБИС» просуществовало не долго. Закончилась лафа с льготным налогообложением. Администрации города дали по рукам. Дело в том, что по действующему законодательству она имела право распоряжаться лишь своей долей в налогах, которая составляла порядка 2%. Тогда налоги дробились на 3 части: большая шла в федеральный бюджет, средняя в бюджет субъекта РФ, а меньшая в местный бюджет. Поэтому после отмены местного положения о налогах платить их в Троицке стало не выгодным. 2-х процентная льгота практически не перекрывала оплату оказываемых администрацией «услуг». К тому же надо было вернуть в бюджет недовыплаченные, по мнению налоговой инспекции, налоги. В результате я прекратил деятельность троицкого «МЕБИСА» и зарегистрировал в Москве АОЗТ «МЕБИС», где также был единственным учредителем.

 В какой-то момент я был трижды генеральным директором. К «Консулу» и «МЕБИСу» добавилось тоже АОЗТ «Маркинвест». Это общество было организовано группой руководителей бывшего Минстанкопрома. Я в свое время по их заказу занимался регистрацией коммерческой структуры и биржи. Мои знания и опыт были оценены. Меня пригласили стать гендиректором с основной задачей минимизировать налоги. Сама коммерческая деятельность велась президентом общества Семикрасом. До работы в союзном министерстве он занимал высокие должности на Украине, в том числе был директором крупного завода. У него сохранились связи с директорами российских заводов, которым нужны были насосы украинского производства. Наш «Маркинвест» был посредником между теми и другими. В начале 90-х годов произошел обвал производства, и в первую очередь рухнула тяжелая и станкостроительная промышленность, поэтому речь шла не о крупных партиях поставок, а о единичных заказах. Случалось, что эти насосы по 40-50 кг веса, доставляли с помощью проводников поездов, следовавших из Харькова. На вокзале их встречал сам Семикрас и с помощью моего Сережи Трофименко отвозил в свой гараж, где они дожидались оказии быть доставленными к месту назначения.