Парадоксы жизни - 100

Глава 19. "УМОМ РОССИЮ НЕ ПОНЯТЬ".

Главным в повседневной жизни угнетенных русских людей, разбросанных по огромной территории с суровыми климатическими условиями, – была борьба за выживание.

Люди могли выжить лишь объединившись в группу. Именно в общине, племени и мифах сформировалось русское коллективистское сознание. Воспользовавшись понятием З.Фрейда можно сказать, что русские всегда руководствовались «коллективным бессознательным».

В то время, как носителем свободы может быть только индивидуальность, а не коллективы, - в России индивидуальность не воспитывали.

Индивидуальное сознание, личное мнение, инициатива не только не поощрялись, но, наоборот, наказывались. А посему такому народу, как русским, народу-ребенку, всегда нужен отец, вождь, царь. Царь Иван, царь Петр, царь Иосиф, царь Михаил, царь Борис…

За тысячу лет сознание, поведение и взаимоотношения россиян не претерпели никаких существенных изменений. Народ, не приученный к самостоятельному принятию решений, привык, чтобы его опекали, любит крепкую власть и «твердую руку», постоянно надеется: «Барин нас рассудит!..».

Вот почему единовластие, тоталитаризм, абсолютный контроль государства над всеми сферами жизни, силовое решение проблем стали неотъемлемой частью русского сознания, государственности, общественной жизни, вошли в плоть и кровь россиян, их нравы и обычаи, психологию и специфическую культуру.

Русская культура – это культура большинства, хотя в мировой традиции носителем культуры признается меньшинство – интеллигенция.

В России никогда не было многочисленного среднего класса и потому основой духовных ценностей является достаточно «упрощенная» крестьянская культура.

Правда, в российском обществе существует культура интеллектуальной элиты послереволюционного образца, но в ней действуют, в основном, те же прочные традиции, что и в основной массе.

Русскому стилю мышления не свойственен синтез. Главным для всех всегда были факты, и лишь затем уже – и притом в минимальной мере – какие-то обобщения. Индуктивному русскому мыслителю идея представляется как описание частных примеров из собственного житейского опыта. Между тем в традиционном европейском мышлении абстрактный стиль мышления, сила логики, престиж идеи и теории, напротив, достаточно высоки.

В России мне никогда не приходилось слышать, чтобы кто-нибудь в личной беседе или на лекции упомянул имя Петра Яковлевича Чаадаева, придавшего русской философии форму синтеза. Только после него русская философия стала философией в подлинном смысле этого слова. Именно Чаадаев послужил прообразом Чацкого в комедии А.С.Грибоедва «Горе от ума».

Высшим предметом его желаний и умственных влечений было стремление «понять Россию умом», и не только в частных, но и в глобальных ее проявлениях.

Выдающийся русский мыслитель Петр Чаадаев считал, что замыслом Вселенной является очеловечивание человека, и Европа – это максимальное приближение к реализации этого понятия. Россия же ориентируется на страны слабые, с тоталитарными режимами, в то время как должна ориентироваться на интеграцию со странами с развитой экономикой и демократией.

В своих главных сочинениях – «Философических письмах» и «Апологии сумасшедшего» Чаадаев высказал мысли об отлученности России от всемирной истории и культуры, о духовном застое и национальном самодовольстве, препятствующих осознанию истинной роли и сущности России.

Российский император Николай I своим указом объявил Чаадаева сумасшедшим, за ним был установлен неусыпный надзор. После напечатания «Философических писем» начались идейные споры между сторонниками Чаадаева «западниками» и противниками – «славянофилами».

К сожалению, «западников» в России было раз-два и обчелся. Последовательными «западниками» были лишь А.И.Герцен, Н.П.Огарев и И.С.Тургенев. Они настаивали на движении России по западно-европейскому пути, стремились превратить Россию в часть общемирового исторического процесса.

Большинство же российской интеллигенции – литераторы, поэты, философы, ученые и общественные деятели – играли главную роль в выработке взглядов «славянофилов».

К ним относилась подавляющая часть деятелей русской культуры: Ф.М.Достоевский, Л.Н.Толстой, Н.В.Гоголь, Н.Г.Чернышевский, А.Н.Островский, Ф.И.Тютчев, И.С.Аксаков, И.В.Киреевский, В.И.Григорович, Н.М.Языков, В.И.Даль и другие.

«Специфика России, - писал Чаадаев в своих «Философических письмах», заключается прежде всего в ее «огромности». Особенность ее истории и культуры в значительной мере определена ее географическим положением. Это привело к разобщенности с Западом и внутри страны. Население страны блуждало по ее необъятному пространству между 65 и 45 градусами северной широты. В этих условиях не могла возникнуть консолидация, формирование демократических традиций. Направление умов России представляется мне истинным бедствием, - писал Чаадаев. – Фанатичные славяне с их новоспеченным патриотизмом, с их странными фантазиями и ретроспективными утопиями, - это не более, чем страстная реакция против просвещения, против идей Запада».

Декабризм был первым радикальным движением интеллектуальной России. Декабристам были присущи основные черты интеллигентности – развитое чувство самокритичности, отказ от славы, богатства, готовность пойти на казнь во имя своих убеждений. Члены его тайных обществ читали труды Канта, Руссо, Шелинга, Лессинга, Монтескье, Вольтера. Они задумывались о европейском демократическом государстве, об ассимиляции опыта Европы, делали ставку на «просвещение» и «воспитание» народа. Их проекты предполагали последовательный федерализм и конституционное правление. Однако, после неудачного вооруженного выступления на Сенатской площади в Петербурге 14 декабря 1825 года их осудили не только власти и народ, но и друзья повешенных и растоптанных, те, кого мы по праву считаем лучшими представителями нации, лучшими умами. Пушкин назвал декабристов, людей, с которыми он учился в лицее – Пущина, Кюхельбеккера, Рылеева, Пестеля, В.Давыдова, И.Якушкина, Никиту Муравьева – шутами! Он написал по поводу декабристов обесчестившие его стишки «Клеветникам России».

Декабристы стремились делать добро другим. Их внимание было направлено на освобождение российского народа от феодального рабства. А после поражения они убедились, что их дело никому не нужно. Образ правления народ не интересовал. Декабристам не на кого было опереться в борьбе. Но они вышли на Сенатскую площадь потому, что были уже интеллигенцией. К сожалению, на их родине честность и интеллигентность никогда не прививались, ответственность и образованность, любовь к свободе не поощрялись. Зато легко впитывалось все реакционное, кровавое, шовинистическое.

Во все времена в России принято судить о культурных и духовных ценностях без больших «премудростей», в чисто практическом духе. Русских с детства учат, что они лучше всех на свете. В упоминании культур других наций русский «этноцентризм», высокомерие или снисходительность даже не скрывается, а расценивается как истинный патриотизм.

Не ощущается признания достоинств европейской культуры с ее давними интеллектуально-нравственными традициями.

Обсуждать сложные вопросы русские не любят, понимая их как что-то само собой разумеющееся. Спорить не умеют.

И я глубоко уверен, что главная причина прошлых и настоящих бед России – в несовершенстве менталитета россиян, их общей культурной отсталости. Отсюда, наверное, и слабая приобщенность к так называемым общечеловеческим ценностям, прежде всего к ценностям европейского миросозерцания: терпимости и плюрализму, уважению прав человека и парламентской демократии, почитанию законов и избранных по закону властей, священному отношению к человеческой жизни, уважению частной собственности и прав человека. «Забывают», что развитию капитализма и демократии на Западе предшествовала трехсотлетняя эпоха просветительства и гуманизма, бурный социально-экономический прогресс, которые подготовили почву для эволюционного развития.

Поскольку на Западе решение проблем происходит обычно своевременно – они не успевают накапливаться настолько, чтобы приводить к взрывам, эксцессам и катастрофам, а сами изменения являются привычным явлением и лишены драматизма.

В России же за тысячу лет самодержавной власти и враждебного отношения к любым нововведениям – вся окостеневшая система жизни оказалась не реформируемой и не стыкуемой с западными стандартами.

Вот почему я считаю, что в стране, где любая инновация обречена на неудачу еще не появившись на свет, нынешняя «игра в демократию» так же была проиграна еще до того, как была начата Горбачевым или Хрущевым.