К нам в госпиталь поступило двое молодых офицеров с обширными инфарктами миокарда. Один из них, майор, за сутки до поступления к нам был госпитализирован в медсанроту в Ки- селевичах с жалобами на боли в области сердца. Однако там ему не был назначен строгий постельный режим. Все сутки он расхаживал по палате, держась за левую половину груди, пока до врачей не дошло, что его надо везти в госпиталь. Второй больной, капитан, мой сосед по подъезду, во время лыжного кросса почувствовал боль в левой половине груди, однако с трассы не сошёл и, превозмогая боль, добежал до финиша. Оттуда он и был доставлен в госпиталь.
Оба больных находились в состоянии тяжёлого кардиогенного шока. Майора вывести из шока не удалось, и он вскоре скончался. За жизнь капитана продолжалась упорная длительная борьба. Он остался жив, однако на месте инфаркта у него образовался большой рубец, именуемый аневризмой сердца. У него имелась тяжёлая сердечная недостаточность, с которой он и был выписан по настоятельной его просьбе домой. При этом он был уволен из армии по болезни. Через два месяца после выписки он скончался.
Всем нам было очень жаль этих молодых офицеров, со смертью которых их семьи лишились кормильцев. Виноватыми в смерти майора во многом были врачи медсанроты, а в смерти капитана — он сам. С болями в сердце шутки плохи, при подозрении на инфаркт миокарда больных необходимо укладывать в постель.
При несоблюдении постельного режима маленький инфаркт может превратиться в обширный со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Однако жена капитана, моя соседка, простая женщина — продавщица, в смерти мужа винила врачей. Я ещё долго слышал её тяжёлые проклятия в адрес врачей госпиталя. А причём тут врачи?
С прошлого года наш ограниченный контингент в Афганистане всё больше и больше увеличивается и увязает там. В связи с этим многие военнослужащие опасаются, что могут попасть туда. Но есть и такие, кто не прочь получить там внеочередные звёздочки на погоны, награды и трамплин для будущего карьерного роста. А пока что туда из Бобруйска уже отправились некоторые молодые офицеры, в том числе войсковые врачи и вертолётчики. Надеюсь, что мне и другим врачам предпенсионного возраста это не грозит. Говорят, что из Афганистана в Белоруссию уже прибыли первые цинковые гробы. Это очень печально.
У нас произошло очень важное событие — наш начальник госпиталя Пилипенко убыл в Минск на должность начальника окружного госпиталя. Ему уже давно было обещано повышение по должности в связи с успешным завершением реставрации нашего госпиталя. В округе он приобрёл репутацию строителя, а в окружном госпитале сейчас назревает какая-то стройка. Этим и объясняется его перевод туда. Лично я сожалею о его переводе. Ведь он очень хорошо относился ко мне, буквально забрасывал меня грамотами и благодарностями. Он дал мне в помощницы свою племянницу, а это о чем-то говорит.
Что ждет нас с новым начальником госпиталя, который прибыл к нам из Группы войск в Германии, покажет будущее. На вид это молодой энергичный майор среднего роста. В Группе войск он командовал медсанбатом.
В хирургическое отделение поступил генерал-лейтенант в отставке Соковнин с переломом шейки бедра. Это человек с очень своеобразной судьбой. Ему 85 лет и до революции он был прапорщиком царской армии. Он из дворян и жена у него была дворянкой, учившейся в Институте благородных девиц. Приходится удивляться, как этот человек смог избежать репрессий в тридцатые годы, выжить во время Великой Отечественной войны и дослужиться до генерал-лейтенанта.
Прошёл он прошлую войну бок о бок с Рокоссовским, который ценил его и не отпускал от себя. Уйдя в отставку, он обосновался в Бобруйске, где специально для него был построен дом с пристройками. В нём он живет до сих пор с дочерью. Жена его умерла.
Если б это был обыкновенный смертный человек, его б с переломом шейки бедра заковали в гипс и он умер бы от воспаления легких или пролежней. Такого ж заслуженного генерала надо было во что бы то ни стало спасать, для чего решено было, несмотря на его возраст, сделать ему операцию остеосинтеза бедра. Для проведения её был приглашён хирург — травматолог из городской больницы. Мне было страшновато давать наркоз такому дедушке, но деваться было некуда. Наркоз и операцию он перенес хорошо. Место перелома было обездвижено металлическим стержнем.
После операции с ним занимались лечебной физкультурой в постели, а затем вскоре его поставили на ноги. Мои медсёстры под руки прогуливались с ним по отделению. Других медсестёр, особенно пожилых, он к себе не подпускал.
— Разве это женщины, — говорил он, — вот моя жена была женщиной, таких сейчас нет.
По правде говоря, дочь генерала, навещавшая его, тоже не была похожа на дворянку, а скорее на алкоголичку, каковой она и была.
Работавшие у нас ветераны войны операционная медсестра Мария и сестра-хозяйка Нина год тому назад получили, наконец- то, однокомнатную квартиру на двоих. Однако это не принесло им счастья. В новой квартире между ними пробежала кошка, они начали ссориться, подозревать друг друга в неблаговидных поступках. Мария обвинила Нину в том, что та хочет отравить её, подсыпает ей в пищу яд. В общем, у женщины появилась мания преследования, по поводу чего её поместили в Могилёвскую психбольницу. Говорят, что прописалась она там надолго. Скорее всего, виной этому явился старческий склероз. Что касается Нины, то она превратилась в мешок с болезнями и стала глубоким инвалидом, с трудом обслуживающим себя. Так плачевно заканчивается их жизнь, до конца отданная армии.
Свободное копирование
