Наш новый начальник госпиталя майор Жеребцов без раскачки начал показывать свой нрав. Прибыл он к нам из медсанбата, где среди личного состава преобладают военнослужащие, в частности, солдаты, а вольнонаёмных очень мало. У нас же в госпитале всё наоборот, а из военнослужащих здесь одни офицеры. В медсанбате Жеребцов был старше всех по званию, а здесь получилось так, что большинство офицеров старше его по званию. Многое также зависит от человека, его личностных качеств, а они у него, судя по всему, не на высоте.
У Жеребцова сейчас явно преобладают методы руководства, присущие командиру медсанбата, а не начальнику госпиталя. Ему бы стоила поучиться у своего предшественника Пилипенко.
Есть такое шуточное высказывание, что военные врачи и не врачи, и не военные. Первое относится в основном к военным администраторам, а второе — к врачам госпиталей.
Военные врачи, в подчинении у которых преимущественно гражданские лица, в общении с ними не могут в полной мере руководствоваться требованиями уставов. Здесь должны быть другие подходы при работе с ними. Это, по-видимому, пока не дошло до Жеребцова. Сейчас он обрушил на людей массу взысканий. За последние два месяца только офицеры получили свыше двадцати взысканий. Особенно при этом достаётся подполковникам, среди которых на первом месте стоит начальник ушного отделения Се- менцов. Тот из-за пустяков получил уже два выговора. Конечно, Семенцов не подарок, его моральный облик находится не на высоком уровне. Ведь недаром в госпитале не только из-за его фамилии его называют осеменителем. Но это ж не предлог для мелких придирок!
На днях и я попал в немилость к Жеребцову, получил от него взыскание. Это первое взыскание, полученное мною за всё время моей службы в госпиталях.
К нам поступил больной с огнестрельным ранением таза. Всю ночь и утро я выводил его из тяжёлого состояния, в котором он находился из-за упорного кровотечения из костей и вен таза. Я как раз переливал больному кровь, когда начальник госпиталя назначил офицерам строевой смотр. Я не смог покинуть больного и пойти на этот смотр. За это в конце рабочего дня вместо благодарности Жеребцов объявил мне выговор. Он объяснил мне, что я должен был прийти к нему и отпроситься.
Сейчас в Москве проходит Олимпиада, проведение которой омрачено бойкотом Запада из-за нашего вторжения в Афганистан. При подготовке к ней были истрачены огромные средства. У нас в Бобруйске почти полностью прекращено строительство жилья, в том числе и для военнослужащих. Говорят, что перед Олимпиадой Москва подверглась зачистке. За сотый километр из неё изгнали так называемых тунеядцев и инакомыслящих.
Во время Олимпиады совсем не вовремя умер кумир миллионов советских людей Владимир Высоцкий. Этого нужно было ожидать, ведь он так бурно и насыщенно жил и творил. На мой взгляд, для будущей прогрессивной России он сделал больше, чем все диссиденты, вместе взятые.
На днях к нам в приёмное отделение на грузовой машине доставили четыре мокрых грязных трупа и солдата в тяжёлом состоянии. Сердце разрывалось при виде этой ужасной картины.
Трупы оживлять было уже поздно, поэтому мы все усилия направили на спасение оставшегося в живых. Ему был проведен весь комплекс интенсивной терапии, после чего он с улучшением был госпитализирован в реанимационную палату терапевтического отделения. В лёгких у него выслушивалась масса сухих и влажных хрипов.
Трагедия с ребятами случилась во время учений. Грузовая машина с пятью солдатами в кузове, преодолевая канаву с водой, опрокинулась, солдаты при этом попадали в воду и были прижаты там бортом кузова. Четверо из них захлебнулись и умерли на месте, а пятого удалось вытащить из канавы живым.
На следующий день, придя на работу, я узнал, что ночью скончался пятый утопленник. В его смерти я в какой-то мере винил себя. Мне нужно было забрать его к себе, остаться возле него со своей медсестрой на ночь и, не спуская с него глаз, продолжить борьбу за его жизнь. Возможно, исход тогда был бы другим. Но я ведь торопился без опоздания явиться домой к своей ревнивой жене, будь она неладна.
Наш Жеребцов всё не унимается, взыскания раздаёт направо и налево. Мне он напоминает дикого взбесившегося жеребца, укротить которого очень трудно. Его фамилия в точности соответствует её носителю.
Недавно он объявил мне ещё одно взыскание, на этот раз строгий выговор "за игнорирование указаний начальника госпиталя". А указания эти были такие. Как к председателю гарнизонной военно-врачебной комиссии, ко мне обратился мой однокашник по Военно-медицинскому факультету, а ныне опальный подполковник Семенцов с просьбой выдать ему справку о том, что он нуждается в освобождении от исполнения служебных обязанностей на десять суток. Ему сделали операцию аппендэктомию, после которой у него нагноился рубец и рана заживала вторичным натяжением. Он лечился амбулаторно и нуждался в освобождении от службы на законном основании. Справку он, конечно, у меня получил, но при виде её Жеребцов пришёл в бешенство. Он вызвал меня к себе в кабинет для разборки. Там же находился и начмед. Примерно в течение получаса он доказывал мне, что я незаслуженно выдал справку Семенцову и должен её аннулировать. Я же убеждал его в обратном. Терпение моё, наконец, лопнуло, я потерял контроль над собой, схватил стул и ринулся на Жеребцова, но тут дорогу мне преградил набравший в рот воды начмед. Не будь его, эта разборка, по-видимому, закончилась бы моей дракой с Жеребцовым с последующими тяжёлыми для меня последствиями. Слава Богу, я ещё легко отделался.
После происшедшего я пришёл к выводу, что дальнейшая моя служба здесь не заладилась и мне нужно увольняться из армии. К счастью, в будущем году у меня наберётся 25 лет выслуги и я смогу получить полноценную пенсию. Надо только мне оставшееся время быть осторожным в общении с Жеребцовым и не нарваться на очередную неприятность.
На этой неделе к нам приезжал заместитель начальника медицинской службы округа с проверкой состояния дисциплины в госпитале. Говорят, что он ужаснулся, когда подсчитал количество взысканий, наложенных Жеребцовым на офицеров. Оказалось, что кто-то написал на него жалобу в округ, чем и была вызвана эта проверка. Жеребцов отделался тем, что его пожурили за это, после чего он слегка угомонился. На долго ли?
Свободное копирование
