Недалеко от Бобруйска, в Кировском районе, находится деревня Мышковичи — это знаменитый колхоз "Рассвет", который гремит на всю страну. Раньше там председательствовал Герой Советского Союза и Герой Социалистического Труда Орловский, а сейчас — Герой Социалистического Труда Старовойтов. Первый из них явился прототипом главного героя кинофильма "Председатель". Однако теми методами, которые показаны в кинофильме, поднять колхоз и сделать его богатым Орловский не сумел. За него это сделали деньги, вложенные в колхоз советским руководством для создания там образцово-показательного хозяйства. Никогда крестьянин не будет зажиточным, пока не станет хозяином земли и не начнёт распоряжаться плодами своего труда.
Я давно хотел съездить в этот колхоз и посмотреть на всё своими глазами. Дорога до этой деревни и в самой деревне асфальтирована. Часть деревни застроена коттеджами, в которых живёт руководство колхоза и передовики производства. Остальные рядовые труженики продолжают жить в обычных деревенских халупах. В деревне имеется солидный дом культуры и отдыха с гостиницей и рестораном, где встречают и угощают дорогих гостей, которых привозят сюда на экскурсии и для обмена опытом.
Колхозу в порядке исключения разрешили иметь небольшие цеха по переработке сельскохозяйственной продукции, а в Бобруйске на рынке — магазин для её реализации. Однако в этом магазине продают те же продукты и по тем же ценам, что и в государственных магазинах и на рынке. Очередей в нём не видно. Так живёт, работает и процветает этот маяк социалистического сельскохозяйственного производства.
Как я уже писал, одной из причин, по которой я стремился попасть в Бобруйск, явилось то, что, по имеющимся у нашей семьи сведениям, здесь, находясь в немецком плену, закончил свой жизненный путь мой отец. Я говорил своим родным, что хотел бы быть похороненным в той земле, где покоится прах моего отца. Будучи здесь, я решил узнать всё возможное о советских военнопленных, пребывавших в бобруйских лагерях. Я обращался по этому поводу к советским властям, в архив, в краеведческий музей, но найти там какие-то достоверные сведения, документы, списки не смог. Значительно больше сведений об этом я получил от людей, которые во время войны проживали в Бобруйске. По их рассказам, рядом с городом, в районе нынешней улицы Димитрова, под открытым небом находился огромный лагерь военнопленных. Он был обнесен несколькими рядами колючей проволоки. Это была по существу фабрика смерти, где военнопленных уничтожали всеми способами, в первую очередь невыносимыми условиями содержания и плохим питанием, скорее отсутствием его. Скученность там была ужасная, смертность — огромная. Сейчас там на братской могиле воинов-военнопленных поставлен памятник. Я посетил его и низко поклонился покоящимся в этой огромной могиле нашим трагически погибшим предкам. Пусть пухом им будет земля.
В лагере и его окрестностях постоянно был слышен гул тысяч голосов. На территории лагеря была непролазная грязь. От него исходил неприятный запах. Сюда приходили жители города и окрестных деревень, приносили пищу и бросали её военнопленным, однако немцы не допускали этого. Из-за этой пищи среди военнопленных происходили драки. Некоторым женщинам удавалось вытащить из лагеря своих мужей, другим — приглянувшихся им парней, но для этого нужно было представить более-менее достоверные документы, удостоверяющие родство с военнопленным. Партизаны и подпольщики иногда устраивали побеги военнопленных, да и сами они неоднократно делали такие попытки. С беглецами немцы жестоко расправлялись.
Ещё один лагерь военнопленных находился в Бобруйской крепости. Кое-кому удавалось там разместиться в казармах. Рассказывали такой случай. Однажды немцы у выходов из казарм поставили пулемёты, а внутри в это время устроили пожар, залив бензин в печные трубы. Пленные начали выбегать из казарм, но здесь их встречал пулемётный огонь. У выхода из казарм лежали горы трупов. Множество военнопленных сгорело заживо внутри.
Однажды при проведении в крепости земляных работ землекопы обнаружили человеческие останки. Астраханцев забрал себе череп, вычистил его и отдал своей дочери, которая училась в мединституте. Я с болью в сердце наблюдал за всем этим, так как мне всё казалось, что это череп моего отца.
Свободное копирование
