Написанная мною на материале моих исследований статья "Применение смеси фторотана с эфиром при наркозе" получилась большой и достаточно убедительной. Натан Моисеевич говорит, что этот материал вполне годится для защиты кандидатской диссертации, а предложенную мною смесь можно расценить как изобретение. Впервые в своей жизни я ощутил огромную радость от своей работы. Я понял, что наивысшая радость для человека — это радость открытия чего-то нового, неизведанного. Статья была отправлена в "Военно-медицинский журнал". Долгожданный ответ пришёл через месяц. Мне сообщили о там, что моя статья принята к опубликованию в журнале.
Мои, так сказать, научные достижения произвели на врачей госпиталя большое впечатление, а у некоторых даже вызвали зависть. Они удивлялись тому, с какой лёгкостью мне удаётся пристраивать свои статьи в журнал. Мне говорили, что добиться этого очень трудно. Драбкин же подтрунивал надо мной, заявляя, что я везде наследил в медицине. А между тем он сам ждал ответ из "Военно-медицинского журнала", так как накануне написал статью об оперативном лечении огнестрельных ранений лёгких и направил её туда. Правда, при этом он прибегнул к тому способу накопления экспериментального и клинического материала, который рекомендовал мне. Вскоре из журнала пришло письмо, в котором выражалось сомнение в тех выводах, которые сделал автор в своей статье. Ему рекомендовали продолжить экспериментальные и клинические исследования. После этого у Натана Моисеевича пропала охота заниматься наукой.
Операции ж в нашей экспериментальной лаборатории по-прежнему идут полным ходом. Хирурги учатся там оперировать. Пригодилась эта лаборатория и мне для обучения врачей госпиталя и войсковых частей таким операциям и манипуляциям, как венесекция, трахеотомия, торакотомия, открытый массаж сердца, интубация. Мы даже засняли любительский кинофильм об этом.
Помимо экспериментов над животными, мы и в своей практической работе также стараемся не отставать от жизни. Новые методы лечения, о которых пишут медицинские журналы, мы стремимся внедрять при лечении своих больных. Однако при этом мы часто убеждаемся в том, что они нуждаются в дополнительной проверке. Внедрять их в практику нужно с большой осторожностью. Явно ощущается то, что авторов некоторых из научных статей больше интересовала не достоверность результатов исследований, а быстрота опубликования их статей в журналах. По-видимому, некоторые из них являются такими же учёными, как наш Драбкин. В этом отношении большим доверием у нас пользуются не журнальные статьи, а монографии.
О том, что нельзя слепо доверять научным работам, убедился и я. Мой предшественник по клинической ординатуре Бушуев в своё время защитил кандидатскую диссертацию о применении очень сильного наркотика хлороформа в современных условиях. Этот наркотик, широко применявшийся при наркозах в течение 100 лет, не так давно был снят с производства, так как давал серьёзные осложнения со стороны сердца и печени. Бушуев в своей диссертации утверждает, что с помощью современных наркозных аппаратов этих осложнений можно избежать. И вот в госпитале я совершенно неожиданно обнаружил 40 флаконов хлороформа. Я начал применять его на больных рекомендованным диссертацией Бушуева способом. Проведя десяток таких наркозов, я в трёх случаях получил серьезное осложнение со стороны печени — токсический гепатит. Хорошо, что дело не дошло до осложнений со стороны сердца, что могло бы закончиться печально. В связи с этим мне вспомнился такой исторический факт. От хлороформного наркоза, давшего осложнение на сердце, умер во время операции видный военачальник времён гражданской войны М.В. Фрунзе. Правда, его смерть впоследствии приписали козням Сталина. Познакомившись с хлороформом на практике, невольно перестаёшь верить в эту политическую версию смерти Фрунзе.
Свободное копирование
