ГЛАВА 3 1971 год
Уже свыше полутора лет я нахожусь в Борзе. За это время мне удалось сделать очень многое в смысле организации в госпитале и в гарнизоне анестезиологической и реаниматологической помощи, а также службы крови. Далось мне это нелегко, зато теперь я могу работать спокойно. Наступила пора проанализировать всё сделанное и обобщить накопленный опыт в виде научных статей. За довольно короткое время мною были написаны следующие статьи: "Организация реаниматологической помощи в гарнизоне", "Применение аппаратно-масочного наркоза в гарнизонном госпитале", "Опыт работы нештатного пункта заготовки и переливания крови в гарнизонном госпитале". Я направил их в "Военно-медицинский журнал", откуда вскоре пришло сообщение, что все они будут опубликованы в нём.
У нас с Драбкиным возникла идея организовать в госпитале экспериментальную лабораторию, в которой можно было бы на животных отрабатывать некоторые операции и новые методы лечения. Командование госпиталя поддержало нас. Для такой лаборатории мы решили использовать заброшенную кирпичную пристройку к госпиталю. И вот мы с Натаном Моисеевичем берём кусок колбасы и идём в город искать бродячих собак. Первой попавшейся нам дворняге была сделана резекция желудка, второй
— удаление почки. Оперативная активность в лаборатории начала нарастать, как снежный ком. По городу сейчас бродит немало прооперированных у нас собак.
Натан Моисеевич решил отрабатывать на собаках методы лечения огнестрельных ранений лёгких. Известно, что при таких ранениях хирурги чаще всего ограничиваются введением в плевральную полость дренажа для активного отсасывания из неё крови и воздуха. Спавшееся лёгкое при этом расправляется и заполняет плевральную полость, рана лёгкого со временем заживает. Натан Моисеевич является сторонником хирургической обработки ран лёгкого. Он стреляет в собак из малокалиберной винтовки, а затем оперирует их, тщательно обрабатывая рану лёгкого.
Создание экспериментальной лаборатории лично для меня пришлось как нельзя кстати. В это время я воплощал в жизнь одну интересную идею, которую я случайно почерпнул в районной больнице. Недаром говорят, что всё гениальное просто. Очень опытная медсестра-анестезистка больницы рассказала мне о том, что когда она самостоятельно проводит эфирный наркоз, то для улучшения его качества она в эфир добавляет немного сильного наркотика фторотана. При этом больные быстрее засыпают и просыпаются, у них практически отсутствует стадия возбуждения, а после наркоза у них реже бывает рвота. Я тщательно проанализировал все это и пришёл к выводу, что применяемую ею наркотическую смесь, которую я расценил как смесь одной части фторотана с тремя частями эфира, можно рекомендовать для применения в военных условиях с помощью полевых портативных наркозных аппаратов, которые заложены в комплекты неприкосновенного запаса на случай войны. Предназначены эти аппараты только для дачи эфирного наркоза. Это особенно важно ещё и потому, что во время войны наркоз вынуждены будут давать не только врачи, но и медсёстры. Для воплощения своей задумки в жизнь я тщательно исследовал эту наркотическую смесь по всем параметрам: точка её кипения, взрывоопасность, дозировка при введении в наркоз и поддержании наркоза и прочее. Затем я начал применять её на животных, а вскоре и на людях. При этом я убедился в её неоспоримых преимуществах перед чистым эфирным наркозом.
Вместе с теми больными, которые подверглись наркозу этой смесью в районной больнице, я набрал 128 случаев такого наркоза. Натан Моисеевич издевался над моим стремлением во что бы то ни стало самому провести достаточное количество таких наркозов. Он советовал мне к тем наркозам, которые я уже имел, произвольно прибавить недостающее количество. Он утверждал, что так делают многие учёные, отчего наука у нас не блещет достижениями и её выводы не всегда достоверны.
Свободное копирование
