III
1850-й год -- как видно из "Воспоминаний" К. А. Трутовского -- разлучил юных друзей. В половине мая Бейдеман уехал с Неваховичем (издателем иллюстрированного журнала "Искра") из Петербурга на юг. Трутовский уехал к себе в деревню; Лагорио оставался в Петербурге и писал картину на первую золотую медаль.
При каких обстоятельствах я познакомился с Лагорио -- не помню. Мы скоро сошлись дружески; я у него часто бывал, читал ему во время его работы и с нетерпением поджидал приезда Бейдемана. Лагорио жил в одном доме с матерью Бейдемана, у которой столовался. Он познакомил меня с этой доброй женщиной, ожидавшей с нетерпением возвращения сына.
Выехав из Петербурга, Бейдеман по дороге свернул в Харьковскую деревню, к другу своему Трутовскому, и затем продолжал путь до Одессы, где Невахович скончался. Отсюда Бейдеман пустился далее на юг, употребив на это весь свой заработок, заехал в Бендеры, к сестре своей матери; в Феодосии навестил сестру Лагорио и через Тифлис проехал в Грузию, до самых окраин Кавказа.
12-го января 1851 года А. Е. Бейдеман явился в Петербург после девятимесячного путешествия. Он ехал с разными попутчиками и обозами, присаживаясь к ним; и возвратился благополучно, но без гроша денег, с бесконечным запасом жизненных впечатлений. Его особенно поразил Кавказ -- своей природой и типами.
Мы встретились без особенных излияний чувств и восторгов; но при частых свиданиях и беседах между нами сказалась такая полная солидарность во взглядах на жизнь и искусство, что мы искренно полюбили друг друга. Вскоре не было у него никого ближе меня, и у меня -- ближе его. Мы виделись ежедневно; и свидания наши незаметно продолжались часами. Лагорио был наш третий друг, составилось новое юное трио -- я заменил Трутовского, уехавшего в провинцию. Настроение наше было восторженное; мы поклонялись искусству; в душах наших был гимн природе, красоте и свободе.
Свободное копирование
