В России - 33

XV. 1865-1866 год. Продажа леса. Посещение острога. Евстрат Антонович Евсеев и Платицын.

В осенний вечер к крыльцу нашего деревенского домика подъехала тележка, и к нам в столовую вошел купчик, среднего роста с брюшком, начинающейся плешью на голове и рыженькой бородкой. Он отрекомендовался: "Евстрат Антонович Евсеев, моршанский второй гильдии купец".

 Узнав, что я продаю на сруб часть лесной дачи, находящейся в сорока верстах от Аршуковки, он приехал, чтобы сторговаться относительно покупки. Мы скоро поладили, и Евстрат Антонович, обратясь к иконе, перекрестился, заставил перекреститься меня и вместе с ним сделать земной поклон, обещая перед Всевышним Творцом не отказываться отданного мною слова. Исполнив его желание, я пригласил его обедать, и Евстрат Антонович своими кудрявыми речами и своеобразными манерами привел меня в веселое расположение. Детки от души хохотали, глядя на хороший аппетит приезжего и потешаясь его вежливым рыганьем в сторону, что он производил, прикрывая вывернутою ладонью рот и складывая губы в виде поцелуя.

 Насытившись, наговорившись, напившись чаю и вдоволь насмеявшись, мы распростились с Евстратом Антоновичем, который намеревался выехать с зарей. Я довел его до крыльца и указал на маленький домик, находившийся в саженях тридцати от нашего, где была приготовлена ему постель и светился огонек. Помахивая пухленькими ручками с растопыренными пальцами и покачивая головкой, он медленно направился к себе, а я удалился на покой.

 Через нисколько минут в наше крыльцо послышался стук. Я вышел -- передо мной стоял Евстрат Антонович, весь запачканный землею.

 -- Ну-с, Лев Михайлович,-- сказал он,-- каких вы понаделали бульваров. Темнота, иду на огонек, который вы указали, и не могу дойти: куда ни шагну, попадаю в яму...

 Действительно у меня были приготовлены ямы для посадки дерев, а я не догадался проводить гостя до ночлега. Пришлось сделать это теперь.

 Рано утром Е. А. отправился в путь. Кровать его стояла с провалившимся тюфяком и сломанными под ним досками. Он оставил записку, в которой благодарил за гостеприимство и извинялся, что причинил убытки. Самовар, который мы ему дали для починки, он не забыл и взял с собою.

 Вскоре он прислал к нам этот самовар в полной исправности при записке, что починка нам ничего не стоит, так как он причинил нам изъян кровати.

 Так просто жили в то время не только мы, но все помещики. Покупщики хлеба, шерсти и т.п. являлись в усадьбы, вели переговоры, совершали покупки и отправлялись далее, к другим помещикам, с тою же целью. Понятно, что при такой простоте по дорогам бывали грабежи и разбои. Поймали двух братьев, которые по распоряжению правительства казнены, в селе недалеко от нас. Старшему было лет тридцать, лицо умное, суровое, черты ясно определенные и красивые. С первого взгляда его находили страшным, но, по моему убеждению, младший брат, лет девятнадцати, был опаснее -- лицо тупое, чувственное, прямо скотское. На старшего можно было подействовать, а младший -- был безнадежен; он напомнил подобного молодого преступника, которого я много лет тому назад увидел в остроге Корфу.

 Около того же времени явилась новая шайка разбойников, которые под видом двух купцов, приказчика и кучера разъезжали по уезду и грабили. Долго эта шайка наводила страх на окрестных жителей, но наконец была захвачена и посажена в острог.

 Последнее дело, вследствие которого злодеев арестовали, было следующее.

 Ехал моршанский купец Котельников с деньгами для расчета с продавцами. В лесу он был остановлен поджидавшей его шайкой. Один из разбойников обратился к купцу с требованием денег. Купец не растерялся, согласился выдать и опустил руку за голенище сапога, но вместо денег вытащил нож и всадил его в живот грабителя, который упал, а кучер ударил по лошадям; бойкая тройка рванулась, держащие ее отскочили, и купец умчался.

 Грабителям пришлось подумать о раненом товарище Они, уложив его в тележку, поехали в ближайшее селение к попу, рассказали ему, что на них напали разбойники, просили его примостить раненого товарища, а сами уехали к ближайшему доктору или фельдшеру, которого обещали привезти. Раненый умер у попа, а разбойники скрылись.

 По свежим следам они были найдены и посажены в острог, их заковали в ручные и ножные цепи. Стряпчий сообщил мне, что они были уличены не только в нападении на купца Котельникова, но еще сознались в двадцати двух убийствах.