В России - 23

IX. 1864 год. Весна. Рождение дочери Ольги. Беспомощность крестьян. Смелая операция. Нелепость купчихи. Безграмотная помещица.

 Пробуждается от зимнего летаргического сна природа. Покрывавший ее белый саван тает от теплых весенних лучей, превращается в воду, и та бежит по склонам, образуя весело журчащие ручьи. В лощинах и оврагах, занесенных глубоким снегом, быстро образуются шумящие потоки и речки. Мы с маленькой дочкой с утра вырвались из дому, радуемся устроенней нами из щепочек водяной мельнице, колеса которой быстро вертятся. Мы прыгаем с нею через ручейки, местами я переношу ее на руках, проваливаясь по колено в снег, и это веселит нас обоих. В домике растворены двери и окна. Свежий весенний воздух проникает в комнаты и вытесняет зимнюю духоту. За усадьбой, на полянах, зеленеет трава, почки на кустах и деревьях готовы распуститься. Скот выпущен на поляны, раздается радостное мычание коров, ржанье жеребят, блеяние овец и ягнят. Жаворонки заливаются в небе, скворцы, поселившись в крыше нашего домика, вьют гнезда, а на чердаке обманутые галки высиживают подложенные им куриные яйца.

 Но вот день клонится к вечеру, и мы, сидя на террасе, любуемся пышным закатом солнца, исчезающего за гаем и отдаленными полями. Защелкали и засвистали соловьи в кустах и вербах, а над головами нашими, шумя в воздухе крыльями, проносится стадо лебедей и опускается ночевать на пруды, разлившиеся, как озеро. Слышится выплескивание, изредка раздается музыкальный звук сторожевых лебедей и постепенно замирает. Наступает ночная тишина. Хорошо и отрадно на душе, чувствуешь свою близость к природе и всю прелесть существования.

 Приближалось время разрешения беременности жены, и я, помня пережитую мною тревогу во время ее родов, решился пригласить акушера из Тамбова, несмотря на постоянно живущего у нас домашнего нашего доктора Лимберга.

 25-го июля мы услышали почтовый колокольчик подъезжающего экипажа. Приехал ожидаемый нами акушер, немец Задергольм, который, осмотрев больную, заявил, что мы напрасно встревожились, что все в порядки и роды будут не раньше двух недель. Затем доктор, напившись чаю, отправился спать.

 Ночью жена почувствовала приближенье родов. Но жаль было будить почтенного человека, проехавшего без остановки 130 верст, и все совершилось так быстро, что мне самому пришлось принять ребенка. Уложив и прикрыв новорожденную девочку, я отправился будить доктора. Но он так крепко уснул, что долго не мог проснуться и, очнувшись, смотрел на меня удивленными глазами, видимо стараясь сообразить, где он и что с ним.

 -- Пойдем доктор, родилась дочка, что следует, мною сделано, а теперь Ваше дело.

 -- Как! Неужели...

 Доктор входит и видит здоровенькую девочку.

 -- Ах, принцесса!

 С этими словами старик принялся за должную перевязку, осмотрел больную, и так как глаза его и старые руки плохо служили ему, то потребовалась и моя помощь, за которую я заслужил похвалу. Пригодились мне невольные опыты акушерства в Швейцарии и Париже.