2-го ноября мы приехали в Аршуковку, где, к счастью, уже поселился у нас в флигеле в качестве домашнего доктора Димберг с женой и ребенком. Он уложил мою жену в постель, так как она оказалась беременной. Хорош профессор!
Тихо и безмятежно шла наша жизнь, и мы вполне успокоились, имея у себя в деревне хорошего доктора, умных и приятных собеседников в нем и жене его. Газет я не получал, не было времени и охоты их читать, но до нас доходили тревожные слухи о происходившем в Польше и Западном крае.
В темный как ночь осенний вечер раздался неожиданно торопливый стук в крыльцо нашего домика. Я вышел в сени. Передо мной стоял без шапки, растерянный, бледный и испуганный крестьянин Степан Хрыкин, лет пятидесяти. "Что ты?" -- спросил я. Едва переводя дух, Хрыкин рассказал, что прискакал верхом, спасаясь от волков, преследовавших его до самой усадьбы. Ехал он из Воробьевки нашими лугами, где и погнались за ним волки, по дороге он потерял шапку и едва спасся сам.
Действительно волков тогда было множество, они были смелы и причиняли большие убытки съемщикам отавы и соседним жителям. Мы каждый вечер слышали их завывание.
Зима прошла у меня в заботах о здоровье жены, для которой малейшая неосторожность могла иметь серьезные последствия. Я проводил целые дни в пыльной риге во время молотьбы или в амбарах при насыпке хлеба на подводы для отправки в Моршанск, куда сам отправлялся в санях тройкой, запряженной гусем. В Моршанске я продавал хлеб, получал деньги и возвращался домой. Такая история повторялась насколько раз в зиму. Конечно, в этих поездках удовольствия не было. Приходилось иногда сутками выжидать прекращения метели и ночевать на постоялом дворе у толстой, как русская печь, хозяйки и ее мужа, тонкого, как щепка, слышать их храп и не спать всю ночь от невообразимого шума за обоями насекомых, которых хозяйка называла "таракашечками".
Однажды, по приезду ночью в Моршанск во время 20о мороза, мне пришлось ночевать в санях, так как нигде не нашел себе приюта. Во избежание подобных приключений, я снял в Моршанске комнату на зиму у старика мещанина. Случалось также сбиваться с дороги и выходить из беды благополучно благодаря чутью и разуму лошадей, случалось проваливаться в речку от обвалившегося льда с санями, кучером и лошадьми, и оттуда мы выкарабкивались с большим трудом, при помощи проезжавших порожних подвод.
Помню еще два случая. Приезжаю вечером в Моршанск и узнаю, что перед моим приездом по той же дороге ехали крестьянские подводы с хлебом, и на них напал бешеный волк и искусал тринадцать человек. Другой случай был такой. Между Аршуковкой и Моршанском погиб целый крестьянский обоз, занесло снегом семьдесят человек, которые замерзли при сильной метели и сорокаградусном морозе. Мои подводы в это самое время вернулись домой относительно благополучно, и только некоторые явились с отмороженными носами, щеками и пальцами.
1903
Свободное копирование
