Приехав в Москву, я пригласил к себе Басова, но тот заявил, что в операции нет никакой надобности. Затем обратился к профессору женских болезней Тольскому, чтобы посоветоваться с ним относительно моей жены, ехать или не ехать ей теперь в деревню позднею осенью при плохой дороге, или прозимовать в Москве и выехать весной, для большей безопасности, так как жена чувствовала себя беременною. Профессор Тольский {Впоследствии стал профессором детских болезней.}, освидетельствовав ее, с диким смехом, похожим на лошадиное ржанье, объявил, что моя жена может ехать теперь же и куда угодно, потому что не беременна и никогда не может забеременеть.
Успокоенные заверением такого авторитета, мы продолжали жить в Москве. Однажды я встретил в купеческом клубе Скуратова, бывшего офицера стрелкового полка, которого я сам познакомил с семейством графа де-Бальмена и который вскоре после того женился на его дочери Мане. На следующий день после нашей встречи Скуратов с женой приехали к нам. Маня со мной расцеловалась, поцеловала и Ольгу, села с ней на диван, посмотрела на нашу дочку Лену, и слезы у нее полились градом. Она закрыла глаза рукою. Наступило общее неловкое молчание, муж прохаживался в стороне. Наконец она овладела собой, утерла глаза и начался разговор.
Теперь Маня была вполне сформировавшаяся красивая женщина, мать двоих детей.
Что значили эти слезы...Что вызвало их? Я знаю слезы от физической боли, слезы горя или счастья, слезы сознания своего бессилия, слезы безнадежно влюбленного, слезы восторга от картины, музыки и проч., но эти слезы...
Вскоре муж Мани умер в чахотке, и я, приехав в Москву, случайно встретил ее идущей по Кузнецкому мосту под руку с молодым человеком. Заметив меня, она проворно закрылась зонтиком, и мы не поздоровались, а затем я узнал, что этот молодой человек женился на ней.
Все дело времени, впечатления, чувства -- меняются.
Но вернусь к прерванному рассказу. Итак, мы продолжаем жить в Москве, встречаться со знакомыми, их навещать, и наконец собирались в дорогу. Я купил для более спокойного переезда коляску и, простившись с друзьями, выехал с семьей. Дорогой пришлось нам переждать на почтовой станции двое суток, так как на половине дороги у жены сделалось кровотечение.
Свободное копирование
