В России - 15

VI. Воспоминания об основателе школы живописи в Саранске и Пензе, художнике Кузьме Александровиче Макарове, и сыне его Иване Кузьмиче, академике.

 В Пензе в 1862 году я неожиданно встретил знакомого мне художника Ивана Кузьмича Макарова, которого обстоятельства заставили пробыть тут насколько месяцев. Пользуясь случаем, я заказал ему написать с фотографической карточки портрет недавно умершего сына и с натуры портрет моей дочери.

 Во время этой работы, сидя у Ивана Кузьмича, я стал расспрашивать его о возникновении художественной школы в Пензе, основанной его отцом, которой он руководил в данное время.

 Рассказ его был настолько интересен, что каждый раз по возвращении домой я записывал его. Записка эта сохранилась, и я считаю не лишним сообщить ее публике, чтобы имя Макаровых, как достойнейших людей и художников, не было забыто.

 Рассказ мой начну издалека, так как нельзя говорить о плодах, не сказав о дереве, о почве и семени из которого оно выросло.

 Иван Кузьмич Макаров не помнил, в каком году родился его отец К.А., но по его расчету, вероятно, в 1778 году. Дед его, Александр Давыдович Макаров, был крепостным крестьянином помещика Горихвостова, исполнял должность старосты и умер, оставив четырехлетнего сына Кузьму, который вскоре после того лишился матери.

 Оставшись круглым сиротой, Кузьма Александрович, отец Ив. Кузьмича, очутился среди чужих людей и был брошен всеми. Если помнили о нем, то насколько можно было пользоваться его, бессилием. Он служил на посылках у каждого, получал щелчки и удары, спал, свернувшись под скамьей, грязный, как щенок, и от всех зависящий.

 Таким образом, Кузьма Александрович с раннего детства испытал всю тяжесть сиротской жизни. Необразованные люди, помня строгость взыскательного старосты, его отца, вымещали свое неудовольствие на малом ребенке. Они посылали его за водкой в кабак, версты за четыре, несмотря на ребяческий возраст, на недостаток теплой одежды. Надвинув ему на глаза чью-нибудь шапку, дадут штоф в руки и шлют ребенка за сивухой, и ребенок не смеет ослушаться. Бежит он нехотя, зябнет, бросит, бывало, на полупути с головы чужую шапку, положит ее на снег и сядет, положа в нее свои ноги, чтобы согреть. Посидит бедняга, встанет, опять наденет шапку на голову, возьмет мерзлый штоф в руки и снова бежит босой, в одной рубахе в кабак, в дом разврата и обмана.

 Так рос Кузьма Александрович с четырех до девяти лет, в зависимости от каждого бородача, от каждой бабы, и в целой крестьянской общине не нашлось ни единой души, которая бы сжалилась над несчастным положением сироты. Ребенок бедствовал пять лет, и тут только улыбнулась ему судьба, нашлась добрая женщина с чувством человеческим, которая сумела пригреть всеми брошенного сироту. Это была крестьянка соседнего села Леплейки. Она одела его, приголубила, брала к себе в избу, и ребенок вздохнул легче. Кузьма Александрович всегда вспоминал эту добрую крестьянку и с любовью и глубокою признательностью рассказывал о ней своим детям.

 ...Все это было в давно прошедшее время, когда дикость и невежество русского общества под гнетом самовластия тяжело отзывалось в жизни каждого... Мальчик подрос и окреп, благодаря заботам о нем крестьянки села Леплейки и обратился в смышленого подростка. Его заметил помещик и решил извлечь из него себе пользу. Он позвал к себе подростка и отдал к маляру учиться красить крыши, полы на квадраты под паркет, мебель, стены.

 Но тут приходится прервать рассказ, чтобы сказать несколько слов о маляре, который был первым учителем К. А. Макарова и который в свою очередь испытал весь гнет крепостного права, всю тягость и несчастье нашей дикой несложившейся жизни.

 Маляр этот был Василий Александрович Смирнов, ученик профессора Г. И. Козлова {Родился 1738, [ум.] -- 1791 г.}, которого даже имя забыто у нас. Человек он был с большими художественными задатками и талантом. Воспитывался он в Академии Художеств и между прочим написал с Доминикино "Иоанна Богослова". Копия эта имеет много достоинств и свидетельствует о выдающихся способностях к живописи Смирнова. Я видел эту копию в 1868 году, при моем посещении Пензенского Училища Макарова, и она произвела на меня глубокое впечатление. Она должна напоминать учащимся здесь молодым художникам о превратностях судьбы и гибели талантливого человека, раздавленного невежеством.

 В. А. Смирнов, по окончании курса в Академии Художеств, должен был вернуться в Пензенскую губернию в село Кучки, к своему помещику Горихвостову где от его мудрых заказов, приказаний забылись мечты и надежды, потух святой огонь художника, обращенного в маляра. Он спился и умер.

 Но Дух Святой бессмертен. Художественный огонь учителя был передан поступившему к нему подростку. Восприимчивый ученик принял его как святыню, полюбил искусство, геройски служил ему всю жизнь в назидание последующим художникам, которые продолжают его дело и в свою очередь передают его другим поколениям.

  В. А. Смирнов, маляр-художник, спился и умер, а ученик его, Макаров, продолжал раскрашивать полы, стены и крыши с. Кучки. Но тут неожиданно получил он приказание помещика раскрашивать церковь и колокольню, и при этом едва не лишился жизни. Во время работы доски под маляром обломились, товарищ его слетел вниз головой. К. А. Макаров как-то уцепился за доску, повис на ней и был спасен.

 ...Скоро помещик умер, а наследник его вздумал завести у себя в имении театр, оркестр и певцов. Макаров сделался, по его приказанию, декоратором и при своей талантливости скоро понял законы перспективы и освоился с новым для него делом.

 Устройство театров частными лицами похвально и полезно, но вопрос в том, для кого устраивается зрелище, с какою целью и на какие средства, кто такие маляры, актеры и актрисы... Во времена крепостничества -- царства тьмы и насилия -- на сцене домашних театров выступали дворовые и творились дела, от которых содрогается душа на расстоянии многих десятков лет.

 Предки Макаровых были люди вольные, обитатели степей -- татары. Они были обращены в христианство, и Горихвостовы завладели ими без всякого на то права. Что значило в то время завладеть целыми семьями и прикрепить к земле, когда делались и не такие своеволия. Макаровы переходили из рода в род, от одного владельца к другому в семье Горихвостовых. Стал умирать последний владелец, покаялся в грехах и из боязни, что не сдобровать ему на том свете, отпустил на волю маляра К. А. Макарова с его братом Петром.

 Кузьма Александрович, сделавшись свободным, отправился в Арзамас и нанялся там к живописцу, у которого писал миниатюры.

 В это время в Арзамасе находился художник Ступин из крестьян, который сам пробил дорогу силою воли и, будучи женатым, ушел в 1799 году из Арзамаса в Петербург, оставив жену, детей и дом. В 1802 году он вернулся домой, получив из Академии Художеств медаль за рисунок с натуры, а в 1809 году удостоен звания академика. Ступин устроил школу в принадлежащем ему доме и к нему поступило много учеников.

 Видя работу К. А. Макарова, Ступин пожелал принять его к себе и назначил жалованье по 200 рублей ассигнациями в год. Скоро Ступин стал другом Кузьмы Александровича и взял вместе с ним заказ: расписать собор в Нижнем Новгороде, и вместо 200 рублей положил ему жалованье 400 рублей.

 Через два года К. А. Макаров, отправленный в Академию Художеств за свои работы -- вид Арзамаса и портрет, получил 1-ю серебряную медаль.

 К.А. прожил у Ступина семь лет, заведуя его школою и получая уже по 800 рублей жалованья. Академия вызвала К. А. в Петербург для дальнейшего образования, но плохое здоровье, семья, недостаток средств, не позволили ему воспользоваться этим. Желая обеспечить себя и семью, он подал прошение в Академию о том, чтобы дали ему звание учителя. Получив звание, он оставил Ступина и по его совету отправился в город Саранск, где сам открыл школу, но получил с нее только двести рублей ассигнациями.