С наступлением весны 1861 года я с семейством переехал в старый Петергоф, наняв там дачу вместе с Н. А. Белозерской. Туда же был перевезен мой гравировальный пресс, и работа моя с тем же добрым и педантически честным Никитой {Как Никиту, так и прочих бывших дворовых и крестьян нельзя было называть "вы" -- так как они обижались такою непривычною европейскою вежливостью и считали это за насмешку и обиду.} (бывшим крепостным дворовым отца Н. А. Белозерской) неусыпно шла ежедневно.
Здесь я сблизился с живущим по соседству семейством А. Ф. Погосского и Влад. Вас. Стасовым. Почти ежедневно мы ходили вместе купаться через Нижний сад на военную пристань и много говорили со Стасовым о народном орнаменте и искусстве. Погосский нередко гулял со мною в Английском саду и там декламировал переведенные им стихи Мицкевича своим художественным и жизненным языком. Случалось мне кое-что читать Погосскому из моих Записок и слушать им писанное. Петергофская жизнь оставила во мне приятное воспоминание и грустное сознание, что нетуже этого умного, веселого и даровитого писателя.
Отец мой, живя в Петербурге, нередко навещал нас в Петергофе и всегда заставал меня без верхнего платья с засученными рукавами рубашки, в парусинном фартуке, изрядно измаранным в типографических чернилах, ворочающим с Никитой пресс или травящим рисунки на меди. Я был совершенно счастлив как своей семейной жизнью, так своей обстановкой и нашей дружбой с полюбившей нас Надеждой Александровной, несмотря на то что ее первенец Коля каждую ночь беспокоил нас своими капризами.
Свободное копирование
