Вскоре после моего первого свидания с Т. Г. я переехал в 11-ю линию Васильевского Острова, чтобы жить ближе к отцу; кроме того, отсюда мне удобно было посещать Шевченко в Академии Художеств, Лазаревского, поселившегося против Академии, и Костомарова в его квартире на 9-й линии.
У Костомарова каждый вторник собиралась гости, и я каждый раз заставал там Шевченко, который большую часть вечера просиживал с милой и умной старушкой, матерью Костомарова. По понедельникам мы встречались с Шевченко у В. М. Белозерского, тогда уже редактора зародившегося журнала "Основа". У Белозерского собиралось очень многочисленное и весьма разнообразное общество, которое соединял интерес появления нового журнала, его направление и силы. Из посетителей я могу назвать, кроме Шевченко, Кулиша и Костомарова,-- Кухаренко {Приятель Шевченко, писатель и командир Черноморских казаков. Убитый горцами тогда то. [Яков Герасимович Кухаренко погиб в сентябре 1862 г. -- Примеч. ред.]}, Симонова {Писавший под именем Номиса и по смерти завещавший значительный капитал на училище в гор. Нежине. Сын той "бабушки", о которой я говорил в части 3 [гл. XXI].}, Чернышевского, Катенина, Лазаревского, Тургенева, Тиблена, Анненкова, Кавелина и проч. и проч. При этом всегда бывало много молодежи. Образованная хозяйка, Надежда Александровна, и муж ее вели дело с тонким тактом, и этим давали возможность каждому найти себе соответствующий кружок и чувствовать себя свободным, как у себя дома.
Нередко посещал и меня Шевченко и интересовался моими художественными работами; а из гравюр серьезно и с большой похвалой отнесся к моей "Покинутой". Он подробно расспрашивал меня о гравировальных лаках и с удовольствием принял их несколько кусков от меня в подарок, но, к сожалению, не успел воспользоваться ими. Не раз говорил он мне о своем желании поселиться на крутом берегу Днепра, чертил план задуманного им поселка, и предлагал мне устроить покупку куска земли рядом с ним. В это время также его сильно занимал вопрос о грамотности народа, книжках для него, и он написал прекрасно составленный букварь.
Шевченко любил напевать малороссийские песни, пел с большим чувством, все более и более углубляясь в смысл; от него же я слышал сложившуюся в народе пародию на акафисты, в которой осмеяны пороки и лицемерие представителей духовного сана. Шевченко, всегда чистый и правдивый, на мой вопрос, откуда эта пародия отвечал, что слышал ее еще в детстве своем и что тут нет ни одного слова им вставленного.
Не раз слышал я порицания Шевченко за его пьянство, и мне приходилось отвечать то же, что сказал Н. И. Костомаров: "Я никогда не видел его в нетрезвом виде".
Знакомство мое с Т. Г. было, к моему глубокому сожалению, непродолжительно, так как я приехал в Петербург в октябре 1860 года, а в феврале 1861 его уже не стало. Судьбою он лишен был отрады дожить до манифеста об освобождении крестьян. До манифеста он не дожил несколько дней.
Умер Шевченко 26-го февраля. {Не дождавшись нескольких дней до обнародования Манифеста 19-го февраля. [Манифест был опубликован 5 марта 1861. -- Примеч. ред.]} Хотя мы знали о неминуемой для него скорой смерти, но известье это электрической искрой пробежало во всех, и невыразимая грусть охватила сердца наши. Я утешал себя тем, что видел и знал Шевченко, что видели и знали его моя жена и дети.
Похороны Шевченко выходили из ряда обыкновенных. Отпевание происходило в церкви Академии Художеств, и по окончании панихиды вышел вперед и стал лицом к покойнику П. А. Кулиш и сказал речь на малороссийском языке о значении поэта; за ним говорил Н. И. Костомаров и на польском языке -- Хорошевский. {Желающие познакомиться с этими речами и речами, говоренными на кладбище, могут прочесть их в мартовской книге "Основы" за 1861 год.}
Редакция "Основы" пригласила меня написать для следующего номера журнала о смерти и погребении поэта. Статья эта была послана мною в редакцию, но помещена была несколько охлажденная цензором, и потому не лишним считаю возобновить ее теперь в первоначальном виде, по рукописи того времени, сохранившейся у меня.
Воспоминание о Шевченко, его смерть и погребение.
Ох и рад же б я, дитя мое,
До тебе встаты, тоби порядок дати,
Та сира могила двери залегла,
Оконечка заклепила.
(свадебная сиротская песня)
...Не стало Шевченко... умер наш батька.
Смерть разлучила нас навсегда... Прибавилась еще одна несчастная жертва, преждевременно погибшая от безобразного склада нашей жизни...
Минулися мои слезы,
Не рвеця, не плаче,
Поточене старе серце --
И очи не бачать.
Свободное копирование
