ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
(1860 -- 1870 гг.)
I. Появление журнала "Основа". Воспоминания о Т.Г. Шевченко, его смерть и погребение.
Приехал я из Парижа в Петербург осенью 1860-го года с женою и детьми и остановился с ними на Васильевском Острове, в 13-й линии близ набережной большой Невы. Из близких знакомых, знавших историю моей женитьбы, находился тогда в городе один П.А. Кулиш, посетивший меня в Париже, к которому я и отправился на другой день по приезде. Он же сообщил мне тогда о пробуждении духовной жизни между выдающимися и горячими украинскими патриотами, во главе которых стояли Н. И. Костомаров, вернувшийся из ссылки Т. Г. Шевченко, В. М. Белозерский и другие.
Сочувствующих этому движению было немало и в самой Малороссии, что послужило поводом к изданию малороссийского журнала "Основа". Нашлись и великороссы, желавшие помочь этой затее не только трудом, но и капиталом, как богатый костромской помещик Н. И. Катенин, дядя Н. А. Белозерской (жены В. М. Белозерского). К участию в "Основе" привлекли и меня, причислив к малороссам, как искреннего поклонника милого края. Кулиш обещал меня перезнакомить со всеми, начиная с Шевченко; но Шевченко предупредил Кулиша и, узнав мой адрес, сам поспешил навестить меня. Его простая, добрая и детская натура была до того чувствительна к пустой, когда-то оказанной ему услуге, и чуткость его была так безошибочна, что он, не дожидаясь моего посещения, явился к нам и познакомился. Знакомство это было до того своеобразно, что считаю нелишним рассказать о нем тем, которые не читали этого в марте месяце "Основы" 1861 года. Если же кто и прочел, то, вероятно, не прочь будет прочесть опять, чтобы еще раз вспомнить этот ясный, светлый и святой образ мученика-бандуриста, этого гения малороссийского слова.
Меня не было дома, а жена, уложив детей спать, так как было уже 11-ть часов вечера, разделась и тоже легла в постель. В это время послышался тихий стук в дверь, раз, другой, третий. Жена, уверенная, что это я, вскочила с постели, набросила на себя шубку и отворила дверь. Перед нею стоял Шевченко, в своей бараньей шапке и овчиной шубе, каким его знала не только она, но и дети мои, по имеющемуся у нас в Париже портрету {По просьбе Кулиша, мною были заказаны первому в Париже литографу Муильрону с фотографий портреты Кулиша, Костомарова и Шевченко, прекрасно выполненные, которые ныне составляют чрезвычайную редкость.}. Жена моя, такая же поклонница произведений Шевченко, как и я, и также скорбевшая о его мучениях в неволе, встретилась с ним радостно, как с родным -- они обнялись и расцеловались. Когда я возвратился домой, то застал их сидящих в креслах рядом и занятых дружеской беседой. Конечно, и со мною встреча этого прекрасного человека была братская; мы смотрели друг на друга, и слезы радости и горя были у нас на глазах.
Со мною познакомился заочно Т. Г. в ссылке своей, из рассказов М. М. Лазаревского и по статье Кулиша, прочитанной им во 2-м томе "Записок о Южной Руси", изданной в 1857 году. Читая эту статью, Шевченко в Дневнике своем 10-го Ноября 1857 года написал: "Какой милый оригинал должен быть этот Л. Жемчужников! Как бы я счастлив был увидеть человека, который так искренно, нелицемерно полюбил мой родной языки мою прекрасную, бедную родину" {"Основа", март месяц, с. 33.}. Вслед за тем в письме своем к Кулишу от 5-го декабря он пишет: "Що це за дивный, чудный чоловьяга Л. Жемчужников. Поцелуй его за мене, як побачиш" {"Основа", 1862-го, март.}.
Как это лестно было мне прочесть и как Шевченко отгадал душою, что я действительно глубоко полюбил и милый язык его родной, и бедную его родину. Жаль, что не знал он тогда, как сердце мое болело годами за него и как я упивался его правдивым горячим и музыкальным словом.
Свободное копирование
