IV.
На границе нас бесцеремонно осмотрела русская таможня.
Тут же мы увидели знакомую картину: арестантов в кандалах, тут же ободранные нищие просили милостыню, евреи налетели с предложениями услуг и пр. Таможенные чиновники с официальными, холодными и пошлыми лицами и жандармы дополняли общую картину -- все это произвело на нас до того угнетающее впечатление, что, вступив на границу своего отечества, оба мы, сидя в дилижансе, молчали, и неудержимые слезы текли из глаз. Тяжело было возвращаться в родной край: такую резкую черту провела жизнь за границей между нами и Россией.
-- Папа, мама,-- отозвались наши дети,-- о чем вы плачете?
-- Так, мои милые друзья, от радости, что скоро приедем к себе...
Ехавший в другом отделении дилижанса француз, переехав границу, почувствовал себя развязнее. Это был гувернер, везущий мальчика из-за границы; недовольный медленной ездой, он обратился к кондуктору: "M-re le Conducteur! M-re le Conducteur! прикажите скорей, профорней лошади, а не то я буду вас по зубах! Ви слишите? а не то по зубах!"
Свободное копирование
