Париж, 31/18 марта 1860 г.
Любезный друг. Пишу тебе не в особенно хорошем расположении духа. Ольга уже пять дней в постели и ничего не ест, она сильно простудилась. Кроме простуды у нее обнаружилась болезнь, которая уже давно накоплялась. Ее щекотливое положение, боязнь потерять меня, тоска по родине и родным часто ее доводили до слез; а к этому еще физический и умственный труд истощал ее. Многое тревожило ее восприимчивую живую натуру, и я давно уже опасался за нее, даже боялся, чтобы она не впала в чахотку. У нее начала болеть грудь. Женитьба, казалось, бы могла излечить ее -- и действительно успокоила ее, но ненадолго. Она очень часто грустит о том, что "меня занапастила"... Доктор Тест (гомеопат и знаменитость) сказал, что у нее поражено левое легкое, но немного и что это можно поправить, но советовал очень беречься. Я боюсь, чтоб к этой простуде не присоединилась нравственная болезнь и не охватила бы ее всю, а потом еще последствия первой беременности и первых родов...
Сообщу тебе, любезный друг Папенька, в следующем письме о дальнейшем ходе болезни. Дети мои очень милы и тем еще более растравляют сердце и мне, и матери. Впрочем, не думай, чтоб я терял в присутствии больной бодрость духа, нет; мне хотелось только отвести душу в беседе с тобой.
Прощай. Мы целуем тебя крепко. Поверь, что и Ольга, и я умеем ценить твою чистую родительскую и высокочеловеческую любовь к нам. Ольга часто вспоминает тебя, что меня чрезвычайно радует. Будь здоров. Мы тебя крепко обнимаем и горячо желаем тебе долгого века и спокойствия.
Твой сын Лев.
Я получил письмо от брата Алексея с гомеопатическими приписками брата Александра и Анненьки, и все письмо -- едва более конфетного билетика. Но спасибо им и за это. Я кругом виноват, что не отвечал до сего времени. На днях напишу всем.
Свободное копирование
