Париж. 30/17 марта 1859.
Любезный друг Папенька. Спешу благодарить тебя за деньги и письмо, которое для меня больше денег. Это мой покой; от этого зависят мои занятия, жизнь наша, здоровье и счастье. Мы задыхались в нужде. Но меня тревожит твое положение. Покоен ли ты? Не огорчил ли я тебя? Ты много обо мне думаешь. Пожалуйста, береги себя для моего и своего спокойствия.
Первое, что сообщу тебе, что мое семействе здорово, хотя с маленькими приключениями. Девочке, которой 7 месяцев, обожгла нянька ручку утюгом, очень сильно, и несчастный ребенок сильно страдает, тем более что у нее прорываются зубки. Мать истомлена работой и детьми, но все-таки учится. У мальчика прошла лихорадка. Я работаю в церкви на стене (восковою живописью) для Глеза, и это меня чрезвычайно занимает. Мы расписываем предел. {Глезу заказан был предел во имя Св. Иоанна Богослова в церкви St. Sulpices.} Я слушаю орган, пение, мысленно уносясь в другой мир. Я уже приготовил двадцать две фигуры, из которых задние натуральной величины. Кроме того, думаю написать большую картину "Сеятель", или "Богатому трудно попасть в Царствие небесное". Что же касается двух картин, которые я отправил на выставку, то еще о судьбе их мне ничего неизвестно, т.е. не знаю -- приняты они, или нет.
Письмо (в ответ на твое от 24 января) я послал тебе, и, вероятно, теперь ты уже его получил. Спешу послать тебе о себе новости и еще раз благодарю, верь, что вполне ценю твое самопожертвование и твой поступок высокоблагородный, отеческий и христианский.
Целую тебя много раз. Будь здоров.
Твой сын Лев.
Неужели все еще надо писать тебе такой длинный адрес? Носятся слухи, что просвещение у нас на Руси двигается вперед и дошло до того, что дома в Петербурге уже под номерами. Признаюсь, был бы рад писать адрес короче, чтобы не терять на это по четверти часа.
Мой адрес: Иосифу Васильевичу в Rue de Barri, 12
Свободное копирование
