22 сентября
Кончил Andante. Оба Концерта готовы. С удовольствием гляжу на них, какие они славные и толстенькие.
Приготовив Черепнину следующую картину из «Фальстафа» (первую из второго акта; у нас идут вторая из первого, и первая и вторая из второго), пошёл в Консерваторию, где Черепнин, несмотря на праздник, учинил занятия. Случайно роясь в кипе классных журналов, я открыл журнал Есиповой и к своему удивлению в полном списке класса не нашёл своей фамилии. Это меня задело. Ого, Есипиха так свирепа, что не ставит меня в список. На исключение из класса она имеет права ввиду моего выступления без разрешения. Из класса-то она меня не удалит, а учинить всякие неприятные переговоры может. Чтобы сразу всё выяснить, я вооружился добрым настроением и после черепнинского урока пошёл к Анне Николаевне. Я был крайне удивлён ласковой встречей и полным молчанием о павловском концерте. Тогда я сам навёл на эту тему разговор. Анна Николаевна поужасалась, но не очень, и спросила:
- Неужели вы думаете играть этот Концерт на экзамене?!
Ответь я «да» - и Концерт погиб бы, но я вовремя сдипломатизировал и сказал:
- Если вы не хотите, то я возьму какой-нибудь классический концерт...
Есипова этого не ожидала. Я прибавил:
- За моим Концертом то преимущество, что он значительно труднее остальных, и я смогу показать в нём такую технику, какую другие не смогут показать в их концертах.
- Да, мне говорили, что он очень труден. Захаров защищал его и чуть не подрался с одной дамой...
Мы мирно распростились. Я играю по вторникам. От Есиповой я отправился прямо на Варшавский вокзал проводить Борю Захарова, уезжавшего в Вену. Его провожало довольно много народу: родственники, сёстры Карнеевы, сёстры Ганзен. На прощанье мы поцеловались. Мне приятно на него смотреть, но я не жалел, что он уезжает. После примирения создались какие-то непростые, неестественные отношения. Отъезд и переписка могли их сгладить.
Вечером заниматься не хотелось, мама уехала к Раевским, я оставался один - и пошёл к Колечке Мясковскому. Новая редакция Andante из 1-го Концерта была очень одобрена, Скерцо Володи Дешевова, которое я в первый раз играл Мяскуше сполна, - тоже («шикарная пьеса»). Выговор и сожаление, почему я не кончаю переделку четвёртой сцены «Маддалены».
Свободное копирование
