Новых исполнителей в «Курантах» было много. Но самым интересным из них был Б. Ливанов — Забелин. Я еще раз испытала радость работать с этим замечательным актером. Его творческая интенсивность поразительна. Репетиция начинается в десять утра, а Ливанов приходит уже с огромным количеством мыслей по каждому куску роли и готов работать сколько угодно, ибо его энергия неиссякаема. Не случайно его так любили и Станиславский, и Немирович-Данченко, пророча ему огромное будущее. В работе с режиссером, которому он верит, Ливанов поразительно послушен, податлив и одаривает режиссера во сто крат.
Кроме того, он (что мне тогда было очень важно) доброжелателен. Он всячески помогал Смирнову, никогда не отказывался, если нужно было, двадцать раз что-то повторить, прийти вечером на дополнительную репетицию и т. д.
Это был четвертый Забелин в моих руках. Сначала — Тарханов, потом — Хмелев, затем — Болдуман. И вот теперь еще один, новый Забелин, сразу покоривший и убедивший всех нас своей жизненностью.
Ливанов искал в этом характере то, что свойственно человеку, ученому, измерившему из конца в конец всю Россию, вместе с рабочими тянувшему провода первых русских электростанций. В сцене у Иверской он не юродствовал, как Тарханов, и не философствовал, как Хмелев. Он и сюда приходил работать. Всю жизнь он работал по двенадцать часов в сутки, не мыслил себе существования без заводского шума, без грохота машин, без человеческих голосов. Он не может сидеть дома в затхлой тиши кабинета, отводя душу в ворчании на новую власть и дожидаясь, пока что-то изменится. Ему необходимо сознание, что и теперь, почему-то оказавшись выброшенным из нормальной трудовой жизни, он продолжает работать. Если сейчас не строят электростанций, — он будет, подобно Прометею, раздавать людям огонь, «серные безопасные спички фабрики Лапшина». Для Ливанова — Забелина естественно и то, что он бранится у Иверской с монахом, и то, что среди бела дня он колотит возле Малого театра «знакомого господина».
Когда в дом к нему приходит Рыбаков, он испытывает сложные чувства: готов выгнать этого варвара, осмелившегося ухаживать за его дочерью, и в то же время с жадным любопытством присматривается к нему. Забелину чрезвычайно важно сейчас, тут же выяснить для себя, что представляют собой эти дикари, захватившие страну и собирающиеся строить социализм. Кто такие эти люди, для которых он, всю жизнь работавший, как вол, оказался вдруг бурбоном и контрреволюционером? Соответственно с тем, как изменился в исполнении Ливанова образ Забелина, менялась и сцена его встречи с Лениным. Ливанов — Забелин сразу понимает огромные масштабы предложенного ему дела. Но в нем живет яростное сопротивление человека, уже привыкшего к позе ученого, которого варвары выбросили из жизни, как старый ненужный башмак.
Необычайной силы борьба происходит здесь в душе ливановского Забелина. Он не желает идти на мировую с большевиками и в то же время все больше увлекается конкретными вопросами, предлагаемыми ему Лениным. Мучаясь, терзаясь, он больше всего злится от мысли, что по вине большевиков одичал в своем одиночестве и сейчас может оказаться неспособным принять огромную работу, которую ему предлагают. Забелин Ливанова не может не понять ленинской реакции на то, что ученый торгует спичками. Мы строили эту сцену так, что Ленин, почувствовав сопротивление Забелина, кончал разговор с ним и уходил в свои очередные дела. Он как бы не замечал присутствия Забелина, предоставив ему самому решить, что делать дальше. Яростное самолюбие ливановского Забелина мешает ему самому начать разговор.
Я очень люблю это место у Ливанова. Он всей кожей ощущает, что Ленин уже занят другим делом и перестал интересоваться им. Медленно, трудно, боясь унизить себя, он возвращается к разговору о возможности своей работы. «Не знаю, способен ли я», — говорит он неуверенно, но нам уже очевидно, что он не может вернуться обратно к Иверской…
Свободное копирование
