20 октября 98
Третьего дня умер Полонский {Я. П. Полонский (1820--1898), поэт.}.
Сегодня я был в Цензурном Комитете. Там только что отслужили панихиду, попы ушли, но запах ладана струйками носился еще по большим комнатам, заваленным трупами погибших изданий. Цензора были еще в мундирах. Полонский был -- их, служил сначала в иностранной цензуре, а потом переведен в главное управление, говорят -- "для усиления пенсии".
Испортив себе не мало крови (у нас цензор вычеркнул больше 3-х листов в этом месяце), я получил какое-то предубеждение против покойника. Как можно было писателю, настоящему писателю, каков был Полонский, начинавшему в добролюбовское время, написавшему много стихотворений, по нынешнему времени совсем не цензурных -- служить в цензуре? Старые писатели это как-то мирили. Щербина {Н. Ф. Щербина (1821--1869), поэт.} писал когда-то:
"В этом управлении
Служба мне -- не манна!
В этом положении
Жутко мне и странно!.."
И однако -- служил. Никитенко {А. В. Никитенко (1804--1877), писатель и цензор, автор известного дневника "Моя повесть о самом себе и чему свидетель в жизни был".} был уже заправский цензор, служивший много лет и отводивший душу в (превосходном, правда) дневнике. Служил и Майков... {А. Н. Майков (1821--1897), поэт, состоял председателем комитета иностранной литературы.} Полонский дожил до того времени, когда это уже нельзя было делать с такой непосредственностью. К тому-же он не был ни олимпийцем, как Майков, ни чиновником как Никитенко. Г. И. Успенский {Г. И. Успенский (1840--1902), писатель.} расссказывал, что, когда он познакомился с Я. П. Полонским,-- он был радикал. Через некоторое время Г. И. приехал, кажется, в Новгород и там, на улице повстречалась ему коляска. В коляске сидело семейство железнодорожника Полякова (кажется) -- и одетый щегольски Полонский. Он наклонился из коляски и крикнул трусившему на ваньке Успенскому:
-- Все об'ясню после!
Тогда даже присутствие Поляковых не препятствовало поэту "об'яснять" "компрометирующее" обстоятельство. Полонский, кажется, учительствовал в этой семье. Но все же учительствовал, не помышляя о цензуре.
В цензуру он попал после...
В 2 часа я был в его квартире: скромная квартирка, на углу Надеждинской и Бассейной, в 4 или 5 этаже. Бедняга уже с больной ногой подымался по этой лестнице. Скромная передняя с огромным шкафом, простая мебель,-- и посередине небольшой гостиной -- навсегда успокоившийся Я. П. Полонский,-- маленький, сморщенный и набальзамированный. Неважный хор пел со святыми упокой или что-то в этом роде... В передней и в комнате -- фигуры писателей. Пьяный Фофанов {К. М. Фофанов (1862--1911), поэт.} держит свечу, подняв ее, как факел, и делает какие-то жесты, не то аффектированные, не то сумасшедшие. Эффектная фигура Далина-Линева {Д. А. Далин-Линев (род. 1852 г.), публицист и беллетрист, сотрудник "Биржевых Ведом." и др.}, старик Ламанский {В. И. Ламанский (1833--1914), академик, славист.}, Михайловский, Венгеров {С. А. Венгеров (1850--1920), критик и историк литературы.}, и наконец -- М. П. Соловьев,-- начальник Главного Управления.
После панихиды я шел с Венгеровым. Он рассказывал, что Полонского в цензуре держали в черном теле: он был младшим цензором иностранного отделения и всячески отказывался от перевода в Главное Управление. Говорят, написал Соловьеву несколько резких писем и, вообще, в глазах писателей он в последние годы был "цензором", в глазах цензуры -- все таки плохим и ненадежным чиновником, тянувшим за литературу. Бедный Полонский, бедный Кузнечик - музыкант, бедный русский поэт! Венгеров говорит, что в квартире Полонского нельзя было упоминать самого слова цензура! Это была боль последних годов его жизни...
Я видел его один раз в жизни, в Нижнем-Новгороде, лет 10 назад. Тогда он произвел на меня впечатление довольно бесцветное...
Когда панихида кончилась,-- у гроба осталась еще небольшая кучка людей; тут я увидел Григоровича {Д. В. Григорович (1822--1899) известный писатель-народник.} и М. П. Соловьева... Сухой старик в мундире, несколько мрачной и жесткой бюрократической наружности. Он ходил кругом гроба, развертывал ленты венков, как бы цензуруя надписи.
Свободное копирование
