Дневник (1895-1898) - 128

7 февр.[1]

Оффициальный отдел.

Распоряжение министра внутренних дел.

7-го февраля 1898 года.

На основании ст. 154 Уст. о ценз. и печ. Св. Зак. т. XIV, изд. 1890 г.. министр вн. дел определил: приостановить издание газеты "Нижегородский Листок" на восемь месяцев.

Изложение этого возмутительного акта см. в копировальной книге No IV стр. 158 (проект прошения на высоч. имя) {В означенной копировальной книге писателя сохранился оттиск прошения на высоч. имя, составленного В. Г. для "Нижегород. Листка". Сверху имеется позднейшая надпись карандашем: "От "Нижегор. Листка". Не подано, т. как "Листок" разрешен ранее срока".}. Подкладка этой гадости следующая: несколько негодяев из местных дворян, родственники которых обворовали банк (Демидов, Панютин, Зыбин и Хотяинцев с Ко), накинулись на губ. управу по поводу мелкого воровства мелкого управского чиновника. Газета напомнила этим господам, что они не были так строги, когда директора сами обворовывали банк, или когда Хотяинцев отец закладывал в банке, коего тоже состоял директором, свой дом по удвоенной оценке (дом подкинут банку и теперь). Кучка задетых дворян отправилась с жалобой к Фредериксу, цензору и виц-губернатору, который уже ранее обещал прекратить нападки на них газеты. Оказалось, что заметка пропущена не им, а чиновником Робушем, который и раньше, по его поручению, цензуровал газету и которому Фредерикс вручил свой штемпель (в квартире Робуша он и жил в это время, т. как дети у него были больны скарлатиной). Фредерикс, -- либеральничающий негодяй, заигрывавший сначала с печатью и одновременно приятель ультра-реакционной кучки дворян. Несмотря на то, что ему были представлены гранки с его штемпелем и Робуш подтвердил, что именно он разрешил статью,-- Фредерикс (в отсутствии Унтербергера {Унтербергер -- нижегородский губернатор, сменивший Баранова.}, человека порядочного), в качестве цензора и губернатора послал донос, будто Листок выпустил статью без разрешения цензора. Об'яснений у газеты, конечно, не спросили, и тряпица Горемыкин, который уже не в 1-й раз попадается таким образом, утвердил доклад бешенного ненавистника печати Соловьева, и 7 февр. газета приостановлена на 8 месяцев. Издатель-ред. Казачков приезжал в Петербург и представил гранки. Все товарищи министра и, кажется сам Горемыким были возмущены этим наглым чиновничьим обманом. Сначала казалось, что дело газеты стоит хорошо. Потом... начали охладевать. Горемыкин заявил Казачкову, что недоразумение со штемпелем -- не единственная причина. Это, конечно, очень удобная лазейка, когда г-ну министру с одной стороны приходится признать свою ошибку, а с другой -- можно придумать что угодно и даже не об'явить редактору, что им еще придумано в его обвинение. Министр все таки обещал хоть сбавить на половину. Соловьев же прямо заявил, что он будет против сбавки и что, наоборот, он будет дальше преследовать газету и требует, чтобы Казачков представил кого ниб. другого в редакторы, так как у него нет образовательного ценза. Иначе сказать -- г. Соловьев желает очистить еще одну синекуру для кого нибудь из своих приятелей. Один из таковых, некто Головинский, никогда не бывший писателем юнец, теперь получает несколько тысяч в двух редакциях, куда "назначен" Соловьевым. Последний считает печать чем-то в роде департамента и стремится сменять и назначать редакторов, как чиновников.

Весной прошлого года Союз Писателей избрал Юридическую Комиссию для разработки вопросов о положении печати. С осени прошлого года комиссия приступила к работе. В нее избраны: К. К. Арсеньев, В. А. Бильбасов, Руд. Руд. Минцлов, Вл. Дан. Спасович, Н. С. Таганцев,... Дерюжинский {В. Ф. Дерюжинский, юрист, редактор "Журнала Мин-ва Юстиции".}, А. С. Суворин {А. С. Суворин, редактор-издатель "Нового Времени".} (не был ни разу), Я. В. Абрамов {Я. В. Абрамов,-- писатель и педагог.}, О. К. Нотович {О. К. Нотович, редактор-издатель "Новостей".}, С. Н. Южаков (?) {Знак вопроса в подлиннике. С. Н. Южаков -- публицист, член редакции "Русского Богатства".}, я.

Комиссия выделила из себя подкомиссию: Арсеньев, Спасович, Бильбасов, Минцлов и я. В комиссии председателем избрали меня за отказом Арсеньева, в подкомиссии председательствовал Арсеньев. Члены последней разобрали между собой части работы. В. А. Бильбасов взял историч. очерк законодательства и общую часть. К. К. Арсеньев -- вопрос о присвоенном себе Гл. Управлением по делам печати праве утверждать редакторов лишь на время. Таким образом Соловьев держит и редакторов и газеты в самой постыдной зависимости (страх быть "смененным" для редактора и не получить редактора вовсе -- для газеты!). В. Д. Спасович -- о нарушении издательских прав новым постановлением Госуд. Совета об утверждении издателей. Р. Р. Минцлов -- о давности для предостережений. Я -- о положении провинциальной пресы. Наконец,-- комитет от себя внес доклад (Н. Ф. Анненского) о прекращении изданий без предостережений ("Новое Слово" и др.), а Я. В. Абрамов прибавил записку об административных карах для подцензурных изданий. Всё это было сведено в одно целое К. К. Арсеньевым, прочитано в соединенном заседании юридич. комиссии и комитета и затем мне поручено сделать еще кое-какие редакционные поправки, а также связать общую часть с отдельными ходатайствами. Я постарался подчеркнуть необходимость общего пересмотра Уст. о ценз. и печати,-- что и имела в виду комиссия,-- в смысле освобождения печати от администрат. усмотрений, так что частные ходатайства явились как-бы в ожидании общей реформы. Разумеется, мало вероятия на удовлетворение частных ходатайств и еще менее -- общего. В виду этого являлось чрезвычайно желательным по крайней мере оглашение нашей работы. По этому поводу были разногласия, но в конце концов постановлено предать ходатайство гласности. Князь Э. Э. Ухтомский согласился напечатать часть доклада, что и сделал (после того, как проект ходатайства целиком принят общим собранием 27 марта) в номере 89 "Спб. Ведомостей" (от 1 апреля 98). Вслед затем, одна часть доклада напечатана в "Сыне Отечества" и "Русские Ведомости" перепечатали из "Спб. Ведомостей" (в NoNo 92 и 93). Таким образом хоть одно достигнуто: работа комиссии увидела свет и с ее скромными требованиями ознакомилось общество прежде, чем она потонет под сукном в Гл. Управлении по делам печати. Говорят, что Соловьев уже вперед ответил одному господину, заговорившему о ходатайстве: "будет положено под сукно" {Далее на девяти листках дневника наклеен вырезанный из "Петерб. Ведомостей" доклад, озаглавленный "К вопросу о нуждах печати". На полях, рукою В. Г. проставлены фамилии авторов. Работа В. Г. о положении провинц. печати в эту напечатанную часть доклада не вошла.}.