18 февраля 1895
В сегодняшних телеграммах известие о первом предостережении "Наблюдателю" {Ежемесячный журнал, выходивший с 1882 г. в П-бурге без предварит. цензуры; ред.-издат. А. П. Пятковский.}. Телеграмма Р.Т. Агентства, Петербург, 17 февраля:
(Правительствен. Вестн.) Принимая в соображение, что журнал "Наблюдатель" продолжает упорствовать в предосудительном направлении, доказательством чего служит напечатанная в февральской книжке издания статья "Новые умственные движения Германии", явно проникнутая сочувствием социалистическим теориям, министр внутренних дел определил об'явить журналу "Наблюдатель" первое предостережение.
Дня три-четыре назад С. С. Баршев, председатель О-ва Взаимопомощи учителей и учительниц, получил от Капниста (попечителя) запрос: не может ли он сообщить, что именно читал в Нижнем прив.-доцент Милюков. Баршев послал изложение лекций в Нижегор. газетах, прибавив, что в обществе действительно ходили разные нелепые толки о содержании чтений, нашедшие отголосок даже в земск. собрании, в словах А. А. Демидова. Но тогда-же присутствовавший на чтениях действ, ст. сов. И. П. Кутлубицкий совершенно резонно заметил, что для того, чтобы высказывать суждение о лекциях, надо на них присутствовать. А. А. Демидов ни на одной лекции не был, а он, И. П. Кутлубицкий, был и свидетельствует, что ничего, кроме удовольствия и пользы не вынес.
Увы! Эта защита даже при помощи действит. статских советников, является, кажется, уже запоздалой. Вчера приезжие из Москвы сообщали известие, что Милюков и Иванов оба удалены из университета. Таковы первые шаги University extension {Так называлось О-во распространения университетских знаний в Англии. В. Г. упомянул о нем потому, что лекции Милюкова и Иванова были организованы Московской Комиссией Учебного Отдела, поставившей себе однородные цели с University Extension.}у нас в России. В Нижнем был сделан первый опыт университетских лекций в провинции. Опыт удался блестяще, залы были постоянно полны, под конец в демократическом всесословном клубе стали появляться даже аристократические дамы, привлеченные рассказами о необыкновенно интересных лекциях. Лекторам подносили адреса, покрытые массой подписей, с просьбой не останавливаться на этом первом опыте, во всесословном клубе несколько десятков членов обратились к старшинам с просьбой устроить чтения в посту. Таким образом, все повидимому говорит за полный успех просветительного начинания и у нас в России.
Но... на тех-же лекциях присутствовал "гражданин французской республики" Пуаре, служивший сначала камердинером у Баранова, потом околодочным, потом неизвестно кем и наконец теперь -- заведомый сыщик. Он приходил под руку с дамой, которую оставлял внизу, а сам отправлялся на хоры, или же сам оставался внизу, тогда на хоры проходила mademoiselle. Оба тщательно что-то записывали. А затем пошли дурацкие толки о лекциях и стало известно, что под лекторов подведена мина. Баранову нужно было сделать из этих лекций орудие "политической пропаганды", исходящей от О-ва Взаимного Вспомоществования учителей и уч-ц, -- что повидимому и удалось блестяще, если оправдается слух об отставке Милюкова и Иванова {П. Н. Милюков и И. И. Иванов были действительно удалены из университета и высланы из Москвы. После этого Милюков был приглашен профессором в Софию и несколько лет прожил в Болгарии.}. После этого, конечно, надолго обывателю всякая попытка слушания лекций будет казаться каким-то жупелом, тем более, что и учебная администрация, в лице лицемера Раевского {Раевский -- нижегород. окружной инспектор.} и даже Глазова (директора народных училищ) -- производила опрос учителей и учительниц, бывших на лекциях, точно речь идет о "принадлежности к какому-нибудь тайному сообществу".
Свободное копирование
