Дневник (1895-1898) - 25

19 февраля

Телеграммы "Нижегородского Листка".

(От Российск. Телегр. Агентства).

Петербург, 18 февраля. В "Правительственном Вестнике" напечатаны дальнейшие подробные сведения о беспорядках, произведенных студентами Петербургского университета 8-го февраля: буяны между прочими бесчинствами выхватили у здания Кабинета Его Величества у сторожа табурет, который разбили вдребезги, разбили стекла в дверях под'езда квартиры лейб-хирурга Гирша.

"Правительственный Вестник" заявляет, что слухи, будто во время беспорядков были случаи увечья или смерти, лишены всякого основания: ни в одну из городских больниц пораненых не поступало {Газетная вырезка с пометкой пером В. Г.: "Н[нжегор.] Л[исток] No 48". Курсив В. Г.}.

Толки об этих событиях продолжают быть сбивчивыми и противуречивыми. Вчера появились слухи, будто это была грандиозная демонстрация. С другой стороны даже приезжие из Петербурга сводят ее на ограниченные и односторонние вспышки около увеселительных заведений. Говорят, вместе с тем о 8 убитых. В первой телеграмме говорилось о поранениях. Теперь утверждается, что "в городские больницы пораненых не поступало". Это положим, понятно: при всех уличных вспышках пораненые предпочитают не являються в гор. больницы, так как рана есть в то-же время улика и с нею легко, вместо городской, попасть в больницу тюремную.

Вслед за этой телеграммой идет ставший обычным в последнее время припев:

"Министр внутренних дел определил воспретить розничную продажу газ. "Киевлянин" на один месяц".

Кстати: маленький барановский анекдот. У его пр-ва происходит разговор с П. П. Кащенком, психиатром, по поводу "дела" Ландау. Кащенко говорит о том, что генерал говорил с его помощником (Ландау) о каких-то "неблагонадежных" чтениях. Так как чтение и вообще весь распорядок больницы зависит не от помощников, а от самого Кащенко, то он желал бы знать, что же такого "неблагонадежного" нашли в чтении А. Толстого, Пушкина, Гоголя и т. д.

-- Ах, да, дорогой мой,-- конечно, я не верю этим пустякам. Мне говорят -- Кащенко выпускает из дома умалишенных готовых анархистов. Я говорю: тогда Кащенко заслуживает награды за свое искусство. Пусть д-ру Кащенку дадут орден и попросят только, чтобы он направлял своих пациентов не налево, а направо...

-- Однако, -- продолжает генерал, отдав эту небольшую дань веселому либерализму, -- я должен вам сказать по поводу собственно чтений. Я сам говорил "одному лицу" то же, что говорите вы. Это "лицо" (под "этим лицом" разумеется начальник охраны Евецкий или еще кто-нибудь из полицейской сыскной иерархии), это лицо ответило мне вот что: "Ваше превосходительство знаете Отче наш"?-- Знаю.-- "Скажите".-- Извольте: Отче наш, иже еси и т. д. -- "Ну-с теперь позвольте мне сказать то же самое "Отче наш". И он так прочитал мне Отче наш, что я вынужден был признаться. Да! И "Отче наш" может быть очень вредным. Тон делает музыку.

Говорило-ли "одно лицо" ген. Баранову что-либо подобное, или это один из тех анекдотов, которых ген. Баранов знает множество из всех сфер,-- не исключая и высочайших,-- но во всяком случае анекдот поучительный. С помощью таких анекдотов любой обыватель во всякое время находится [во власти] "одного лица". Докажите как дважды-два, что вы в данное время читали только "отче наш". Пусть это будет доказано документально... Но -- чем вы докажете, что это было полезное "отче наш" а не вредное?.. Тон делает музыку, а тона нельзя ни опровергать, ни доказывать.

Сегодня мне рассказали маленький, но интересный эпизод. К Плетневым в дом перезжает новый квартирант, сапожник. На следующий день г-жа Плетнева заявляет в полиции, что у нее новый жилец и пред'являет его паспорт. Паспорт -- просрочен. Полициймейстер кн. Волконский, на основании положения об усиленной охране,-- штрафует ее на 3 р. 20 коп. "И то,-- прибавляет он,-- только потому, что вы заявили сами". Новый пример узурпации несуществующей "усиленной охраны".

-- А если недовольны,-- жалуйтесь на меня мировому.

Разумеется, совет лукавый: если штраф уже уплочен, жаловаться придется не мировому, а губернатору (на должностное лицо). Кажется, домовладелица предпочла не платить штрафа, а жаловаться мировому предоставляет самому полициймейстеру.

В бюрократических кругах столицы циркулируют слухи о предстоящем назначении бывшего министра путей сообщения тайн. сов. А. К. Кривошеина присутствовать в правительствующем сенате.

("Волгарь" 19 февр. 1895, No 49).

Слухи, циркулирующие в обществе, прибавляют к этому, что, по обнаружении беззастенчивого воровства бывшего министра путей сообщения,-- была назначена комиссия, которая доставила полный материал для судебного следствия и суда. Но -- царя убедили, что дело нужно "прикрыть", иначе это выйдет русская Панама. А известно, что при самодержавном правлении, как это весьма усиленно проповедывали даже наши газеты,-- не может быть Панамы,-- и в этом то состоит разница между самодержавием и республикой. Царь согласился, Кривошеин от суда свободен. Остальное уже последовательно. Для прекращения толков о русской Панаме -- нужно уволенного министра сделать -- ну хоть сенатором! Таким образом -- разница между самодержавием и республикой все таки сохраняется: республика раскрывает свою Панаму с шумом и скандалом, в республике панамисты стреляются, отравляются, попадают в тюрьмы. А мы смиренно и кротко прикрываем свои язвы, а панамистов сажаем в сенат!

И так -- с самых низших до высших ступеней. На днях С. Д. Протопопов получил от Спасовича {В. Д. Спасович -- известный юрист и писатель (1829--1906).} извещение, что явное, раскрытое, распубликованное, подтвержденное собственноручными расписками воровство Андреева -- едва ли может быть предметом осуждения в сенате {Андреев, бывший предводитель дворянства и председат. нижегород. уезд. Земской Управы, совершил целый ряд хищений, незаконно покрытых Александровским дворянским банком. Протестуя против безнаказанности А-ва, С. Д. Протопопов (в то время судебный следователь в Н.-Новгороде), подал частную жалобу в Сенат. (См. по этому поводу письмо В. Г. к А. И. Деспоту-Зеновичу от 3 дек. 1893 г. "Письма", книга IV-ая). Жалоба была оставлена без последствий, а С. Д. Протопопов вышел в отставку. О деятельности Андреева см. ряд статей В. Г. в т. XXX наст. изд.}. Оказывается, Баранов прислал отзыв,-- что он своевременно доносил о деле Андреева, что затем -- жалоба С. Д. Протопопова "не вполне согласна с истиной" (в чем?) -- и вот где-то, на пути этих своевременных донесений и прочего -- явное воровство утрачивает свои свойства явного воровства, подлежащего каре. Воровство осталось -- наказуемость испарилась.

Это -- мелкий сравнительно, уездный воришка. Теперь -- та же история с вором крупным. А между Андреевым и Кривошеиным сколько еще воришек и воров крупных, средних и мелких -- чувствует себя в полной безопасности в нашей благословенной бюрократической и бессудной России!