авторов

862
 

событий

123752
Регистрация Забыли пароль?
Мемуарист » Авторы » Yaroslav_Golovanov » Записки вашего современника - 396

Записки вашего современника - 396

26.09.1973
Байконур, Казахстан, Казахстан

Рассказ Елены Михайловны Фаниной, записанный на космодроме Байконур 26.9.73:

Я работала дежурной на ВЧ, когда мне сказали, что я должна встретить Сергея Павловича , который прилетает из Москвы. Я знала его с 1952 г., когда работала санитаркой в Капустином Яре. Он жил тогда в вагоне №82, я запомнила. С ним вместе жили Мишин и Черток. А Рязанский и Воскресенский жили в 27-м вагоне, я помню...

В Тюра-Таме ("Девичья" фамилия космодрома Байконур) в конце октября 1956 г. построили первые четыре барака и четыре домика для начальства. Вот в одном таком домике у Сергея Павловича я проработала десять лет уборщицей.

Он вставал обычно в 7 часов утра. Минут 10 делал физзарядку. У него была палка для упражнений. Говорил мне: «Не хочу, Лена, жиреть. Надо бы мне на танцы ходить. Вот и доски для танцплощадки Воскресенский привёз...» Воскресенский, действительно, привёз доски на грузовом самолёте, но Сергей Павлович на танцплощадку не ходил... Я ему готовила завтрак. Помню, он любил яблочную шарлотку и грибной суп. Я ему из деревни грибов привозила. Хлеб в Тюра-Таме был очень плохой, я ему сушила сухарики. Помню, один генерал принёс в домик ещё тёплую курицу и десяток яиц. Я всё это положила в холодильник. Сергей Павлович увидел и велел вернуть эту курицу. Говорил мне: «Никогда ни у кого ничего не бери...» Он не хотел ни от кого зависеть, особенно от военных.

Я стирала, штопала. Мог позвонить и предупредить: «У меня совещание, но приеду минут через 15. Сделай уборку...» Иногда во время обеда у нас происходили задушевные беседы. Сергей Павлович, бывало, спрашивал: «Лена, ну как там у вас в деревне дела?» Я рассказывала, а потом он сам мне что-нибудь о своей жизни рассказывал. После работы в МИКе (монтажно-испытательный корпус) он часто привозил бумаги домой, дома работал. Иногда сидел на крылечке своего домика, что-то обдумывал. Вечерами читал, в 7 часов вечера я приносила ему свежие газеты. Иногда что-то писал. Когда я обращалась к нему с каким-нибудь вопросом, говорил: «Погоди, не могу сейчас с тобой разговаривать...» Я спрашивала: «Сергей Павлович, когда же вы отдыхать пойдёте?» А он в ответ: «Вот умру, под берёзкой и отдохну...»

Болел нередко. Однажды я пришла в домик, а он в кресле стоит на коленях, увидел меня, встал, говорит: «Живот у меня болит...» Уже месяца за полтора до смерти он проболел здесь дней 10. Я не отходила от него, поила его малиной, бельё ему меняла, когда он потел. Кошка Машка лазала к нему в форточку. Помню он всё жаловался: «Мне твоя Машка спать не давала...» И ещё, помню, он рассказывал: «Лена, мне так приятно было: я сижу, работаю, а ко мне в форточку голубь влетел. У него гнездо под нашей крышей. Надо проследить, чтобы гнездо не разорили...»

Сергей Павлович очень сердился, когда выключали воду или свет, или телефон выключали. Отчитывал руководителя экспедиции Николая Дмитриевича Бондаренко, который отвечал за хозяйство. Королёв часто ругался матом и вообще любил пошуметь. Однажды воду выключили в день 8 марта, когда я была дома. Он позвонил: «Почему нет воды?! Куда ты спички засунула?!» Другой раз в дверь его домика Бондаренко вставил новый замок, его заклинило, и Сергей Павлович не мог выйти. Мы с Гагариным его выпустили. Когда осенью 1964 г. на космодром прилетел Хрущёв, Сергей Павлович мне говорит: «Лена, а вдруг Хрущёв к нам в домик придёт, достань рюмочки, посуду...» Но Хрущёв в домик не зашёл. Часто бывал Устинов. С Устиновым они играли в шахматы. Вообще, гости в домике бывали редко. Иногда заходили космонавты. В совещаниях обычно принимали участие 3-4 человека. Отдельно приходили, помню, Каманин, генерал Кузнецов, Шабаров. Заходил Пилюгин. Пилюгина он любил. Помню, когда Титов улетел, прибежал Бармин, расшумелся: «Ты отдыхал, а мы не отдыхали!..» Глушко в домике я никогда не видела. Мне кажется, вот его Сергей Павлович не любил. Отношения у них были строго официальные. Когда Глушко однажды заболел, я собралась отнести ему еду, а Королёв ворчал: «Иди, иди к своему Глушко...» О Глушко мог сказать: «Ну, этот... Пижон...» Когда Сергей Павлович болел, приходили врачи его лечить: Абрамов Абрам Яковлевич и Мудрый Николай Павлович. 
Чаще всего дом стоял на запоре. Ключи были только у меня.

Летом Сергей Павлович обычно ходил в рубашке навыпуск с кармашками внизу. Куртка была лёгкая, на молнии. Тапочки у 
его рваные были, я их хотела выбросить, а он говорит: «Если мы — старики, значит нас выбрасывать надо?» Он вообще привязывался к старым вещам. Употреблял всегда один и тот же одеколон, вот не припомню, «Манон» или «Камелию». Он был мужчина аккуратный.

На выходные дни он меня отпускал. Но, помню, однажды вызывает. А я была на поминках, крепко навеселе. Он не осудил, смеялся, когда я ему частушки пела. Потом говорит: «Давай, помогай мне. Я буду просматривать бумаги, а которые ненужные, ты рви и бросай в колонку...»

Королёв был человек добрый, заботливый. Помню, говорил мне: «Куда ты в такой мороз пойдёшь, стели тут и спи...» (в домике было 3 комнаты). Мог наорать на человека: «Выгоню всех! По шпалам в Москву отправлю!..» А потом спрашивает меня: «Лена, а где тот, которого я ругал?..» Если какого-нибудь человека он любил, это не мешало ему этого человека ругать. Он иногда даже чаще его ругал. Например, Попкова он очень любил, но и ругал часто. Когда ещё в Капяре работали, он с Вознюком так ругался, что пыль столбом стояла. А здесь, в Тюра-Таме, помню, кричал генералу Захарову: «Я тебя засужу! Я обязательно тебя посажу!..» Когда он понимал, что накричал несправедливо, всегда извинялся передо мной. И перед Бондаренко тоже. Иногда называл меня «Злюкой», говорил: «Я из тебя человека сделаю...». Он очень не любил малознакомых людей, когда я уходила в отпуск, и у него в домике убирала другая женщина, он был очень недоволен, просто бушевал.

Пил Сергей Павлович мало, а баб любил. Они ему сами звонили. Одну, ещё в Капяре дело было, он пригласил к себе в вагон, а она потом подружкам всё рассказала. Он мне жаловался: «Ну как же так можно, Лена?!» А после старта Терешковой он мне говорил: «Лена, только бы мне её посадить! Она у меня полжизни унесла...»

Когда Королёв улетал, в домике иногда поселялись Василий Павлович Мишин с Воскресенским.

Опубликовано 04.12.2018 в 21:41
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2020, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Юридическая информация
Условия размещения рекламы
Поделиться: