12 марта. Москва.
Утро — письмо от Вари. Даже хуже, чем я ожидал. Нет, я не могу примириться, я всё же не такой, каким я стал казаться Варе... Это уже конец. И мне нечего сказать в своё оправдание… Я не имею права и совести просить о чём-нибудь Варю. Как грустно... А что будет вечером? Какой-то кошмар и зияющая в сердце пустота. Хорошо хоть то, что время заполнено днём.
С одиннадцати до часу дня ездил на машине. Огромные очереди за газетами, по несколько сотен человек. Газеты ещё не вышли, а очередь стоит час, два, три... Жаждут прочесть речь Вышинского на процессе.
Потом дома написал письмо Варе. Попытался всё ей объяснить и показать, что я не такой, но просить свидания не решился... После этого очень трудно разговаривать.
Потом, в 6 часов вечера, не вытерпел, позвонил Варе. Потребность услышать её голос, хотя и ругавший меня, была настолько велика, что я ничего не мог поделать с собой.
Подходит Варя. Говорю ей, что я всё же не такой... Как трудно говорить. Письмо моё она получит завтра, и там всё узнает. Спрашиваю, что она делает. Отвечает очень плохо, отрывочно, но всё же отвечает. Говорит, что с сестрой Олей днём была на лекции, в Музее изящных искусств. Вечером с ней же собирается на вечер в институт.
— Ну, веселись, Варя... А что у тебя с семейным делом?
— Сегодня ночью арестовали отца.
При прощании говорит:
— До свидания. Нет, прощай!
А её двоюродная сестра Оля кричит в трубку:
— Прощай до завтрашнего вечера! — и смеётся.
Но сестра ведь ничего не знает, что произошло. За что арестован её отец? Неужели и он во что-нибудь замешан? Проклятье! Во всяком случае, это к Варе не имеет никакого отношения.
Газеты вышли поздно. Огромнейшая речь Вышинского на процессе. Германия заняла Австрию, и отныне Австрия является провинцией Германии. А за ней Чехословакия, а там и война с нами. Сколько мне ещё осталось жить?
Вечером с Галей и Володей Леоновым пошли смотреть кинохронику «На Северном полюсе» о воздушной экспедиции на Северный полюс и организации там папанинской научной дрейфующей станции. Хорошая картина. Особенно понравилась жизнерадостность и живость Папанина, он никогда не даст хандрить. Маленький, круглый, потешный, как медвежонок.
Вечером Володя сидел у меня. Он всегда вовремя спасает, но я ему ни слова не говорил. Всё же он кое-что заметил и говорит, что от хандры меня надо женить. Легко сказать, но, если это будет не Варя, я никогда не женюсь. Всё же как-то странно: знаю почти наверняка, что, в конце концов, с Варей всё покончено, а в глубине души ни на минуту с этим не могу примириться... Неужели же всё кончено?
Свободное копирование
