11 марта. Москва.
Утром проснулся и вдруг мне представился весь ужас вчерашнего вечера…
…и докажу Варе (если даже всё будет кончено), что я не негодяй... Варюша была первой девушкой, которую я любил и целовал, и она будет, как мне сейчас кажется, последней… Я целиком посвящу себя геологии, уеду в самые тяжёлые и опасные районы… и не хотел бы оттуда возвращаться живым. У меня теперь не осталось никаких хороших перспектив в жизни… Жизнь мне уже наскучила в мои 24 года. Ужасно об этом подумать, но это так.
С часу дня до трёх — практическая езда на автомобиле. Затем небольшой разговор с профессором Пустоваловым о ходе моей научно-исследовательской работы. Пустовалов сказал, что «у нас с вами седьмого апреля будет серьёзный большой разговор». К этому сроку я обещал закончить научно-исследовательскую работу.
С четырёх до шести часов дня работал в лаборатории. Вечером читал о «процессе». Но больше нервничал, ходил по комнате, ждал одиннадцати часов вечера, когда Варюша возвращается домой и ей можно будет позвонить. Чувствую себя приговорённым человеком и большим бандитом.
В 11 часов вечера звоню. Подходит её брат, говорит, что Варя придёт поздно, так как у неё собрание. 11-50 звоню снова. К телефону подходит Варюша. Отвечает плохо, отрывочно. Говорит, что читали постановление ЦК ВЛКСМ. Спрашиваю о делах. Говорит, что ничего нет. Спрашиваю, будет ли завтра у них в институте вечер? Отвечает:
— Завтра утром узнаешь.
— Позвонить тебе утром?
— Нет. Ты так узнаешь.
На этом разговор был окончен. По-видимому, завтра утром я получу её последнее письмо. Я заранее знаю, что она там напишет. Она проклянёт меня, как самого последнего человека.
Свободное копирование
