Дневниковые записи Михаила Субботы - 664

10 марта. Москва.
Проклятье! Прескверная история. Я начинаю презирать самого себя. Совершенно не могу успокоиться. Начну по-порядку, если тут возможен какой-нибудь порядок.
     
После занятий в институте я сразу поехал в центр и взял билеты в кино на 8 часов вечера. Затем звоню Варе, чтобы она приезжала пораньше. Весело поболтали. Варя сказала, что она обязательно приедет ко мне к семи  часам, а постарается — и к полседьмого. Эти часы ожидания были для меня невыносимой пыткой. Семь часов. Половина восьмого. Без двадцати восемь. Неужели Варя обманет? Проклинаю всё на свете. Наконец, без четверти восемь звонок в дверь. Злая, далёкая. Что с ней случилось? Сразу идём в «Метрополь» на картину «Богатая невеста». Вообще лёгкая и средняя вещица. Варя сидела угрюмая, неприступная. Но к концу фильма стала близкой, хорошей. Я уже к этому начинаю привыкать. В этом Варю нельзя упрекать, это происходит независимо от неё. Она говорит, что сама не знает причины перемены её настроения в худшую сторону.
     
При выходе на площадь предложил Варюше зайти ко мне. Тем более что времени не много. Сначала не хотела, потом согласилась: «Только ненадолго».
     
Сначала всё было очень хорошо. Попили чайку. Целовались. Страстные объятия. Пробовали петь «Сулико» и «Казачью песнь» (Валя принесла текст этих вещей). Чтобы нам не мешали, я запер дверь. Затем снял с Варюши свитер и с себя пиджак. Несмотря на холод в комнате, с Варюшечкой было прямо жарко. Какая Варюшечка хорошая! Какая доверчивая. И какой оказался я... Чтобы не мешал свет, я его потушил. Опять поцелуи и ещё более ст...[1]

...вывод, что Варюшечка замечательная девушка. Недостатки есть в каждом человеке. Но достоинств и порядочности у Вари больше, чем у всех остальных. Неужели Варя будет меня после этого считать негодяем? В конце концов, Варюшечка сдалась, и долгие горячие поцелуи утвердили это. Проводил её домой. Расстались внешне как будто хорошо. Но как только Варюша исчезла в дверях, я почувствовал всю омерзительность своего поступка. Я негодовал на себя, ненавидел себя. Теперь-то уж Варюша всё кончит. У меня же оправданий нет. Жгучий стыд бросал меня в жар и я чувствовал, что краснею, стеснялся смотреть на прохожих, хотя и видел, что в темноте они ничего не заметят; мне казалось, что каждый прохожий будет смотреть на меня, как на негодяя.