Как и почему я взялся за «Вишневый сад»? За этот неисчерпаемый, может быть, неблагодарный труд? Чтобы еще раз испытать себя, отдать свои вкусы и мысли моим товарищам-актерам, передать им в этой работе все, что понято, передумано, любимо. Что считаю верным.
Есть мнения, что пьесу эту знают уже наизусть со школьной скамьи. Задаются даже вопросы типа: «Чем думаете удивлять?» Удивляли неожиданностями и новизной прочтения много. Иногда интересно, любопытно. Но то ли это, о чем думал Чехов?
Мне захотелось очистить Чехова от наслоений, социальных перегрузок — он был так прост и прозрачен, он ни на чем не настаивал, он хотел, чтобы зритель сам делал выводы! Думаю прочесть пьесу с полным и безусловным доверием к автору, осмыслить все его ремарки, понять, для чего были они ему нужны? Это не значит для меня сделать спектакль старомодный, — это значит разбудить в пьесе то, что понятно, близко и сегодня, общечеловеческое, сложное в простоте своей. Началом для такого прочтения послужили для меня слова самого Чехова: «У меня в пьесе все написано». Читать и вдумываться. Читать и питать прочитанным свое воображение — вот то, с чего я начинаю.
Это, конечно, удивительно, что жизнь привела меня к пониманию театра простого, ясного, без наслоений. Отдав весомую дань новым условным формам, я органически пришел к прочтению классика, без желания стать умнее его, занимательнее его, современнее его. Считаю, что «Вишневый сад» — пьеса о России и играть ее — первейший долг русского театра. Горько думать, что по всему миру — и в Италии, и в Англии, и во Франции, и в Америке, и в Японии — везде играют «Вишневый сад», часто непонятый в сути своей, иностранный «Вишневый сад», а мы, русские, то ли боимся, что у нас не выйдет, то ли сознаемся, что не можем, то ли стремимся подражать в его {524} постановках Западу и даже переплюнуть Запад! В оригинальности сценографии и трактовках!
Размышляя над всем этим, я хочу простого, русского спектакля о скромных, обыкновенных людях со своим духовным миром, скромным, как была скромна и незатейлива сама жизнь небольшого небогатого поместья, затерянного в просторах России, — без шикарных туалетов, парадности и многозначительности декораций, отвлекающих от сути своими символами. Пусть только звучит во всю силу удивительнейший текст Чехова! Его слово! Мысли, которые мы не всегда слышим там, где театр хочет сказать больше, нежели хотел этого сам Чехов. Хочу, чтобы актеры видели и слышали друг друга и жили на сцене естественной жизнью. Добиться этого, мне кажется, непросто.
Надо думать о музыке, которая должна помогать, не выбиваясь в концертность и модерновую интересность, о макете — здесь я снова сталкиваюсь с удивляющей меня убежденностью молодых художников, что работать над спектаклем без новаций не стоит, скучно, это не привлечет внимания прессы. Между тем, что может быть для художника «художественнее», чем попытаться найти этот чеховский старый дом, окруженный садом, угадать его!
Свободное копирование
