Из дневников - 221

Всё-таки, что бы ни происходило в государстве (какие бы свободы не процветали), человек останется человеком, и ничего не изменишь в человеческом обществе, пока человек не переродится в какое-нибудь иное существо… Мы в “водовороте” этого процесса, некоторые из нас “краешком души” уже вступили в новую плоскость. Только краешком души, а ведь многие даже точечками своего “я” не прикасались к этой плоскости… И ох, как долго ждать ещё “полного перерождения”. А пока — гадюки, зверюги, ещё страшнее “настоящих” зверюг, потому что те по крайней мере, без “маскарада”, “без масок”, а прямо так, как есть…

25 янв. днём, в вегетарианской столовой, на Б.<ольшом> пр.<оспекте> (около Лахтинской). При виде безобразной сцены, когда какой-то старик набрал билетиков на 2 р. 50 к., а “скушал” на 6 р. И вот кассирша его попрекала, он что-то объяснял ей, обещал принести завтра, но, наконец, отдал деньги, говоря, что эти деньги он “отложил на керосин, но теперь решил отдать их кассирше, а керосин купить завтра"…

Я вспомнил почему-то такую картину далёкого детства. Я еду по железной дороге (куда не помню, не то в Варшаву, не то из Варшавы) с бабушкой и дедушкой (Принц) в купэ. Бабушка занята разговором с дедушкой, а я смотрю в окно. Вдруг я вижу (на повороте) что навстречу нашему поезду мчится другой. Я вздрагиваю, однако бабушке и дедушке ничего не решаюсь сказать, и, вспомнив, что кто-то когда-то говорил о том, что в случае столкновений поездов лучше всего сидеть с ногами на диване и что тогда “ноги не будут придавлены”. И вот я, ничего не говоря старшим, забираюсь с ногами на диван, зажмуриваю глаза и… жду… Вдруг мимо нас по параллельному пути проносится поезд. Оказывается, я этот встречный поезд принял за поезд, с которым мы должны обязательно столкнуться (так казалось издали).

Меня во всей этой “истории” теперь интересует больше всего вопрос о моём чудовищном эгоизме. Ведь тогда об опасности, якобы грозившей нам всем, я не слова никому не сказал. Только свои ноги “припрятал” и только о своей жизни думал. И как тогда в детстве было, так и осталось до сих пор: такой же злой, чудовищно-эгоистический и мерзкий.

Эта картина ребёнка в ожидании крушения забравшегося с ногами на мягкий диван, никого не предупреждая, думая только о себе, могло бы служить изображением моего “герба”.

25 янв. днём. В автомобиле (ехал с Луначарским в Зимний дворец).