Кажется, нет такой стали, которая не была бы сломлена беззащитностью и безобидностью.
26 янв. днём, в аптеке Майзеля, у кассы.
(Один из фармацевтов крикнул на кассиршу за то, что она неясно ставила печать:
— Вы бы ещё на лоб пациентов ставили!
А она ничего не ответила, “не огрызлась”, а как-то рукой махнула — тихо и конфузливо. Я готов был поцеловать эту руку, но по подлости своей этого не сделал.
Я страшный трус (ужасно эта трусость меня терзает). Лена позвала меня на кухню и показала на стекло балкона. Сквозь него ясно были видны световые блёски, ну, совсем, как далёкая молния (по направ.<лению> к Финл.<яндскому> вокз.<алу>). Я испугался ужасно, что вдруг это кто-нибудь из наших врагов, немцы или “контрреволюционеры”. И теперь ещё не совсем успокоился. На душе тревожно.
Свободное копирование
