Дневник 1723 - 207

4-го был роздых после маскарада, но мы все весь день должны были ходить в масках.

5-го, в день тезоименитства принцессы Елизаветы, положено было отпраздновать и покорение города Баку, взятого 28 июля. Поэтому его высочество в 10 часов утра переправился на ту сторону реки в сопровождении графа Бонде, Плате и меня, чтоб поздравить с этим днем императорскую фамилию при выходе ее из церкви. Так как там все были замаскированными, лишь с надетыми поверх плащами, то мы также поехали в своих костюмах и дожидались окончания обедни вне церкви. Когда в крепости и Адмиралтействе по случаю настоящего торжества началась троекратная пушечная пальба, с нашей яхты (по отданному за день приказанию) всякий раз отвечали 5 выстрелами, и, кроме того, после первого раза на ней стали попеременно развеваться русские, шведские и голштинские флаги. По окончании богослужения его высочество имел счастье приносить свои поздравления императору, императрице и обеим принцессам и потом провожать последних до их кареты. Около 4 часов, когда последовал сигнал к сбору масок, мы вместе со всеми прочими отправились на галерную верфь, где спущена была со штапеля совершенно вызолоченная яхта, которую назвали, по имени средней принцессы, “Елисаветой”. Как скоро она благополучно сошла на воду носом вперед (а не кормою, как другие, большие корабли) и выпалила из всех своих пушек, император, императрица и знатнейшие из присутствовавших немедленно взошли на нее. Там же явился и персидский посол с прикомандированным к нему от здешнего двора переводчиком. Императорские принцессы находились с своими дамами на другой яхте, стоявшей против вновь спущенной, почему император сел в свою верейку и поплыл к ним; потом посадил их обеих с собою и привез на новую яхту, где средняя, по имени которой названа эта яхта, подносила всем гостям по стакану вина. Наконец все общество вышло оттуда и отправилось гурьбою к Почтовому дому. Наш герцог также поехал туда, и когда нас перед этим домом расставили как следовало, мы все пошли пешком в сад императрицы, до которого для ее величества и для дам вся дорога выложена была досками. В иллюминованной беседке императрицына сада было накрыто несколько столов, уставленных холодными кушаньями, и между прочим в зале стоял большой круглый стол, за которым можно было сидеть с обеих сторон (т. е. снаружи и внутри) и который с одного конца имел отверстие для входа в средину. За ним сидели все члены императорской фамилии и знатнейшие кавалеры и дамы. Внутри его стоял другой, небольшой столик с сластями, за который должны были поместиться следующие четыре особы, а именно: князь-кесарь с супругой, теща г. Остермана (?) — старая княгиня Голицына, как аббатиса маскарада, и старший кардинал, как викарий покойного князя-папы. Его высочество, по обыкновению, хотел сесть около императора; но императрица знаком пригласила его прийти к ней, и он должен был поместиться внутри стола, прямо против императорских принцесс, которые сидели возле ее величества с левой стороны, а герцогиня Мекленбургская и ее сестра с правой. Не имев почти никогда этого удовольствия, он был очень обрадован таким приглашением, тем более что, сидя так близко от принцесс, можно было постоянно разговаривать с ними, да и кроме того, ее величество была к нему необыкновенно милостива. Гессен-Гомбургские принцы, всегда следующие по стопам за его высочеством, без всякого приглашения прошли за ним и тут же сели подле него — младший с правой, а старший с левой стороны. Так как не было никого, кто бы разрезывал кушанья для императрицы и принцесс, то его высочество начал было сам разнимать жареную курицу; но ее величество приказала сделать это одному из своих камер-юнкеров. Когда садовница принесла ей всякого рода фруктов, она была так милостива, что сама выбрала из них лучшие, положила их на тарелку вместе с букетом и подала сперва его высочеству, а потом уж раздавала с нее и другим. Первый провозглашенный тост был в честь средней принцессы, как именинницы, которая должна была встать и сама передать императору стакан вина; потом следовали тосты за здоровье императора, императрицы, всех гостей и семейства Ивана Михайловича. За здоровье ее высочества старшей императорской принцессы, герцогини Мекленбургской и ее сестры было выпито в тишине после того. По выходе из-за стола сначала все гуляли немного по саду, потом несколько времени продолжались танцы, а под конец все маски в положенном порядке отправились в сад императора, отделяющийся от сада императрицы только небольшим мостиком. Его высочество, впрочем, сперва проводил императорских принцесс до их барки. Когда мы пришли в галерею сада, начался фейерверк, состоявший из ракет, швермеров, огненных колес, водяных шаров и большого девиза из белого и голубого огня с изображением покоренного города Баку и его бомбардирования и с надписью, показывавшею, когда он был взят, именно 28 июля. Кстати замечу здесь, что курьер, адъютант генерал-майора Матюшкина (командовавшего войсками в Персии и получившего за взятие этой крепости чин генерал-лейтенанта) пробыл в дороге только 5 недель, именно 3 недели ехал водою до Астрахани и 2 сухим путем от Астрахани до Петербурга. Персидский посол смотрел вместе с другими на этот фейерверк и показывал вид, что очень восхищается им. По окончании его он имел с императором продолжительный разговор наедине, которым, по-видимому, также остался весьма доволен.