21 ноября, пятница. Возможно, после лекарств мне стало чуть получше, но до выздоровления далеко: в груди хрипит орган. Хорошо, что утром позвонил Мих. Мих. и поставил мое лечение на научную основу, добавил мне еще и антибиотики. Весь день с утра читаю, вернее, перечитываю роман Ксении Букши. Завтра надо в ЦДЛ и при полном зале об это романе говорить, читаю и делаю пометки. Уже к обеду стал просматривать, чтобы выбросить ненужные, газеты, которые подкопились. Но еще до этого получил небольшое послание от Сережи Арутюнова -- он прочел новую мою книжку "Опись вещей одинокого человека".
"...у меня скоплено шесть-семь мыслей о вашей теперешней форме.
Внутренняя интенция вашего искусства крайне важна для меня теперь, это стирание грани между бытием и небытием. Вы давно пытаетесь смотреть с той стороны зеркала, и это куда больше модернизма, хотя вы модернист (в смысле современник) прежде всего.
Слава Богу, я дорос до понимания тонкостей, понимаю намеки. Сразу смог выделить эпиграф, некоторые логические построения. Андерсен со сказкой "старый дом" вырастает к середине, а меж тем это один из обертонов книги: старый джентльмен показывает некоему мальчику квартиру, при этом он же экскурсовод по квартире после себя именно за счет интонации отстранения от самого себя, это речь языком некоего другого, и только порой она возвращается к собственной.
Захватывающий прием, что и говорить.
Надо писать об этом, прочту и перечту с карандашом недели через две".
Теперь вразброд газетные новости. Основная для меня, что в БДТ в Ленинграде главреж поставил "Что делать?" -- гениальный роман Чернышевского. Любимая моя Алена Карась раздраженно пишет: "Возможно, именно как старую, пропахшую нафталином шубу и вытащил новый худрук БДТ роман Чернышеского -- мол, присмотритесь, как смотритесь вы в ней сегодня". Спектакль Алене Карась, естественно, не нравится, она не понимает величия этого произведения, актуального для нашей страны всегда. Известно и что делать, и кто виноват. Я думаю, что театр, всегда тонко улавливающий желания публики, пытается разобраться в исконных русских вопросах.
В газете же, но помеченной неделей раньше, прочел об одном из финалистов "Большой книги". Здесь витийствует Кларисса Пульсон. "Поэт, переводчик, эссеист Алексей Макушанский работает на кафедре славистики города Майнц (Германия). Его предыдущая книга "Город в долине" получила премию "Глобус" журнала "Знамя" и библиотеки иностранной литературы им. Рудомино". Характеристика для меня почти исчерпывающая. На этот раз роман "Пароход в Аргентину". Автора, например, интересует, чтобы его выдуманный герой "оказался на Любекском мосту через Двину в день освобождения Риги от большевиков 22 мая 1919-го...". Но я иду дальше по интервью:
" -- В двух ваших последних романах действие происходит во время Гражданской войны. Это же не случайно?
-- Все-таки основное событие, или основная катастрофа XX века для России -- это революция и Гражданская война. В юности я, наверное, немного идеализировал Белое движение. Этого делать не следует. Вообще не следует идеализировать что бы ни было. В "Городе в долине" война на юге России, там нет буквальной исторический точности, там скорее некое "видение". А в "Пароходе..." -- особенная гражданская война, в Прибалтике в ней участвовали и русские, и латыши, и немцы, как балтийские, так и "имперские немцы"... Надеюсь еще когда-нибудь написать об этом. Я же половину своей юности провел в Латвии, собственно -- в Курляндии".
Какие уж тут комментарии! Но я почему-то, отвлекшись на книжного финалиста, не закончил свои разборки с Аленой Карась. Защищаю честь русской литературы!
Спектакль маститому обозревателю не понравился, чуть ли не каждый день, посещая театры, автору статьи уже кажется, что и ему пора ставить, режиссура и литературоведение дело нехитрое, и зря русская публика зачитывалась романом Чернышевского.
Я уже неоднократно читал, что жизнь постоянно рифмует одни и те же события или имена. Газету надо уметь листать, а я вычерпываю из нее еще и для меня интересное или существенное. Вот уж никогда не думал, что буквально через несколько минут опять встречусь с Чернышевским.
Но сначала о возобновлении школьных сочинений, о чем мы совсем недавно говорили в театре с Натальей Дмитриевной Солженицыной. Газета пишет о действительном возвращении. Школьники в последнем классе теперь будут писать некое зачетное сочинение-допуск к ЕГЭ. Наталья Дмитриевна резонно говорит, что сочинение должно быть основано на явлениях русской литературы. Министерство предложило очень неплохой куст направлений на этот год. Как летописец фиксирую: ""Недаром помнит вся Россия..." (200-летний юбилей М.Ю. Лермонтова), "Вопросы, заданные человечеству войной", "Человек и природа в отечественной и мировой литературе", "Спор поколений: вместе и врозь", "Чем люди живы?"".
А вот теперь о рифме. Ну кто бы мог подумать, что придется снова встречаться с Чернышевским!
"На днях Ассоциация учителей литературы и русского языка представила в Общественной палате проект Концепции школьного филологического образования. В ней нет "русской словесности", как записано в стандартах для старшей школы, которые вступят в силу с 1 сентября 2015 года, и есть список литературы, которую предлагается изучать с 5 по 11 класс. К примеру, авторы предлагают изучать в школе роман Чернышевского "Что делать?", Радищева "Путешествие из Петербурга в Москву". Но в проекте нет, к примеру, Набокова и "Архипелаг ГУЛАГа" Солженицына".
Свободное копирование
